Книга Цыганская невеста, страница 58 – Кармен Мола

— Твоя неудача в том, что ты не воспитал их как цыганок. Если бы ты услышал меня в свое время! Но ты уперся как баран, с этой своей гаджо.

— Я влюбился, цыган, чего ты хочешь?

— Так бывает, я тоже влюбляюсь и теряю голову. Со всеми случается. Посмотри на Лорена, как он живет с дочкой этих Монкада. Но пусть бы она не пудрила тебе мозги, черт возьми. Да еще столько времени. Сколько вы женаты? Уже тридцать лет?

— Ты прав.

— Пусть бы не мешала тебе воспитывать дочерей по-твоему. Прививать им цыганскую гордость.

— Они обе выросли своевольными. Что одна, что другая, я не мог с ними сладить, — посетовал Мойсес.

— Ты позволил гаджо помыкать собой, мне за тебя стыдно. Но мы семья. Мы одна кровь, цыган. И я не оставлю тебя в беде. Никогда, слышишь?

— Спасибо, ты не представляешь, как я это ценю.

— Ни тебя, ни Соню. То, что она мне не нравится, не значит, что я не буду ей защитой. Она твоя жена. Мать твоих цыганок. Да, они мертвы, да помилует их Бог. Но Соня их родила и потому заслуживает моего уважения.

Капи поцеловал кольцо на среднем пальце.

— А теперь скажи мне, что делать с этим убийцей, которого хотят выпустить.

— Не знаю.

— Не корчи из себя чистенького отца семейства; раз ты пришел ко мне, то ради чего-то.

— Я просто запутался, у меня в голове сумбур.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Да или нет?

Капи наклонился к нему. Мойсес испуганно смотрел на брата. В подсобке было очень жарко, он взмок.

— Ты должен попросить об этом, вот мое единственное условие.

— Помоги мне, брат.

Капи хлопнул его по бедру и встал. Быстро прошел через магазин. Выйдя за ним на улицу, Мойсес увидел, как он разговаривает с другими цыганами. Один из них посмотрел на Мойсеса с жалостью, но тому показалось, что с презрением. Потом все уселись в старый белый фургон, «Фиат-фиорино» 96-го года.

Элена Бланко сопровождала Соню в Институт судебной медицины. Следственные действия завершились, и тело можно было отдать родным. Элена знала, что это трудный момент. В ее обязанности вовсе не входило сопровождать несчастных скорбящих родственников в институт, но сейчас она вызвалась это сделать. Разумеется, ей хотелось собрать информацию, но, кроме того, ею двигало сострадание. Он очень сочувствовала Соне, матери, которая за семь лет потеряла обеих дочерей.

Соня шла по длинному коридору как лунатик. Она уже перестала быть матерью, хотя еще не вполне отдавала себе в этом отчет.

— Мы пытались разыскать Мойсеса, но он не отвечает на звонки, — предупредила инспектор.

— Я тоже не смогла с ним связаться. Не знаю, где мой муж.

Элена взяла ее за руку, чтобы на развилке коридоров повернуть направо. Соня не сопротивлялась, позволяя вести себя, как марионетку.

— Для него это нормально — так исчезать?

Соня остановилась, словно ответ на этот вопрос требовал непомерных сил.

— Все, что происходит с нами в эти дни, — ненормально.

Они двинулись дальше. Элена не находила слов, чтобы задать правильный вопрос.

— Он ждал, когда можно будет забрать тело Сусаны, никак не мог дождаться. И теперь, когда этот день настал, не отвечает на звонки.

Соня сжала губы, чтобы не заплакать.

— Мы поссорились. Мы наговорили друг другу ужасных вещей.

— Ужасных вещей? Что случилось, Соня?

— Мы оба на нервах. Это все бесчеловечно, просто невыносимо.

— Но вы же знаете, где его искать?