Книга Седьмой пациент, страница 77 – Микито Тинэн

Вспышка осознания пронзила, словно молния, – или, может быть, следовало сказать, словно удар электрошокером. Почти докуренная сигарета выпала изо рта.

– Шестьдесят пять?! – невольно воскликнул он вслух хриплым от табачного дыма голосом.

Именно это сказал Канамото, ясно и недвусмысленно: «Все шестьдесят пять пациентов». В больнице Тадокоро палаты располагались на третьем и четвертом этажах по восемь на каждом, по четыре койки в палате, – получается шестьдесят четыре человека максимум. Шестьдесят пятым был, вероятно, мальчик из секретной палаты на верхнем этаже. Но только если все койки были заняты.

А это было не так. В палате на четвертом этаже, в конце коридора, оставалось свободное место. Он сам взял оттуда простыню, чтобы накрыть тело Сасаки. Значит, больница – вопреки словам Канамото – не была заполнена под завязку.

Может, следователь ошибся? Перепутал количество? Оговорился? Возможно. А если нет?

Тогда, значит, Манами действительно пробралась в палату и легла на свободную койку, притворившись пациенткой? И потому ее не нашли? Правда, Канамото утверждал, что полиция вместе с персоналом больницы проверила всех по списку – и никаких расхождений не обнаружилось.

Сюго поднял взгляд к небу, где солнце уже клонилось к горизонту. Объяснение было только одно – совершенно дикое, но тем не менее исчерпывающее. Кроме того, других версий все равно не имелось.

Девушка не притворялась пациенткой.

– Манами… была пациенткой на самом деле? – произнес Сюго вслух и прикрыл глаза. Мозг лихорадочно работал, пытаясь связать безумную гипотезу с остальной известной информацией. Если Манами была пациенткой больницы – значит, клоун не похищал ее на улице. Но тогда зачем они оба лгали?

Как ни крути, а ответ был один – и он вселял ужас. Сюго закрыл лицо руками.

– Значит, она… сообщница… – Мучительный стон, сорвавшийся с губ вслед за этими словами, потонул в пронизывающем осеннем ветре.

Теперь многое вставало на свои места. Клоун неизменно предугадывал планы заложников – очевидно, потому, что Манами передавала ему информацию. А когда Сюго зашивал ее рану в операционной, Тадокоро попытался подкрасться к клоуну со спины с клюшкой для гольфа – и тот среагировал мгновенно, будто затылком увидел. Наверное, на самом деле главврача заметила Манами и подала знак.

Сюго выпрямился: его поразило очередное страшное осознание.

С той ночи ему не давал покоя вопрос: почему преступник так внезапно утащил Манами вниз из диализного отделения? Странный поступок, если считать, что клоун, то есть Мията, действительно мстил за любимую. Но если Мията и Манами были подельниками, то все было вполне логично: что-то пошло не так, и они хотели это обсудить подальше от посторонних глаз.

Но что обсудить? Ответ был прост: Сасаки.

Незадолго до того, как Манами увел клоун, медсестра что-то ей прошептала. Тогда девушка сказала, будто та ее предупредила: «есть еще один человек» и «осторожнее с главврачом». Но это была ложь.

Сасаки, видимо, спросила что-то вроде: «Вы же наша пациентка, да?»

«Это все косметика! С ее помощью девушки могут внешность менять как захотят!» – весело сказала той ночью Манами. Она была сильно накрашена – и, видимо, выглядела совсем иначе, чем без макияжа, так что ни Тадокоро, ни Хигасино ее не узнали. Но не Сасаки. Та узнала и пошла проверять – в дальнюю палату на четвертом этаже, где пациентка должна была лежать.