Книга Зверь, страница 72 – Кармен Мола

Диего пошел прочь, иначе избили бы и его. Люди были обозлены на духовенство и беспризорников, но их ярость в любой момент могла обернуться и против тех, кто не поддерживал бесчинства на улицах.

Мимо прошло человек сорок, выкрикивавших оскорбления в адрес духовенства и вырядившихся в церковное облачение, украденное из доминиканского монастыря Святого Фомы на улице Аточа. Вскоре стало известно, что толпа убила там семерых монахов. Еще семнадцать человек погибли в Имперской школе Сан-Исидро: пять пресвитеров, девять учителей и три монаха… Жутковато приплясывая, участники процессии приближались к месту самых страшных разрушений – к Собору Святого Франциска Великого.

Под монументальным куполом собора, рельефной лепниной, под алтарной сенью, витражами и позолотой церковных сводов подходила к концу страшная расправа. Мраморный пол ротонды был залит кровью. В боковом нефе пылали церковные скамьи. Под суровыми взглядами святых храм постепенно наполнялся смрадом гари и смерти. Несколько оставшихся в живых францисканцев уже смирились со своей участью. Монашек лет двадцати стоял на коленях у исповедальни, моля о милосердии. Он обращался к Всевышнему. Но вот кто-то ударил его кочергой по лицу и продолжал избивать распростертое тело с таким исступлением, словно не мог остановиться.

– Хватайте их, не верьте смиренному виду! Они нас убивают…

Глаза бородача горели злобой и ненавистью. Этот лысеющий человек в синей блузе, пропитанной кровью монахов, был совсем невзрачным. Если бы Лусия не видела собственными глазами, как толпа подчиняется его приказам, ей бы и в голову не пришло, что такой может стать главарем, увлечь за собой людей.

Но куда же все-таки подевался прелат с золотым перстнем?

Внимание девочки привлекли крики. Словно пчелиный рой, спешащий на помощь матке, погромщики устремились в боковой неф, который вел в часовню Кристо-де-лос-Долорес третьего ордена Святого Франциска. Вооруженный дубиной монах здесь в одиночку бился с целой толпой нищих. Это был крепкий человек с бритой головой, в рясе из грубого коричневого полотна, подпоясанной толстой веревкой; плащ, или наплечник, если на нем и был раньше, потерялся во время боя. Монах явно не собирался дешево продавать свою жизнь. Удары дубины обрушивались на любого, кто пытался переступить порог часовни, и впервые храм обагрила кровь не только монахов, но и налетчиков. Несколько братьев-францисканцев укрылись за спиной этого монаха, способного, судя по всему, без посторонней помощи сдерживать атаку десятков мужчин и женщин.

Среди монахов, уповавших на защиту смельчака, Лусия заметила и убежавшего с перстнем прелата – он притаился за спиной неутомимого бойца, без устали молотившего противников дубиной. Как же ей до него добраться? Впервые Лусия почувствовала себя частью ворвавшейся в церковь толпы. Ей хотелось, чтобы нападавшие смели монаха, со звериной яростью защищавшего прелата. Ей необходимо было пробиться к владельцу перстня.

Бородач с лихорадочно горящими глазами приблизился к входу в часовню. Он был вооружен ножом – тем самым, которым убил Элоя, – и расталкивал толпу, чтобы сразиться с монахом. Но францисканец, заметив блеснувшую сталь и не прекращая сдерживать атакующих дубиной, левой рукой, словно тисками, схватил бородача за шею. Его узловатые пальцы впились зачинщику погрома в горло, и тот начал бледнеть. Однако прежде, чем потерять сознание, он все-таки успел воткнуть нож монаху в живот. Проворачивая его в ране, он попытался заставить врага согнуться, но монах, вскрикнув от боли, резко швырнул убийцу на железную ограду, установленную вокруг образа Непорочного зачатия. Образ с грохотом рухнул на пол, а посиневший бородач захлебывался рвотой, пытаясь сделать вдох.