Онлайн книга «Зверь»
|
Пуэрта-дель-Соль представляла собой кипящий людской котел – на площади все яростно спорили и обвиняли духовенство в страшных преступлениях. Элой пробирался сквозь толпу, ведя за собой Лусию, и вдруг заметил человека, который разговаривал с кем-то, опершись о стену и придерживая ногами бурдюки с водой. – Вот он – тот, который запустил в меня камнем. Сукин сын… В глазах воришки появился недобрый блеск. Лусия испугалась. – Что ты задумал? Элой отпустил ее руку и быстрым шагом направился к водоносу. Лусия поспешила за ним, пытаясь его удержать, но он твердо решил отомстить. Когда живешь на улице, сносить унижения нельзя ни от кого. – Увидимся через двадцать минут на площади Селенке. Элой нырнул в толпу. Подхватив пригоршню земли с немощеной, как и весь город, площади, он подошел к своему обидчику: – Ты говорил, что я отравляю воду? Смотри, теперь я ее на самом деле отравил! – с вызовом крикнул он и бросил землю в бурдюки. Отлично зная уличные нравы, Элой понимал, что значит загубить работу водоноса. Нужно было уносить ноги, и побыстрее. – Держите его! Держите! Лусия видела начало погони, видела, как ее приятель, которому в беге не было равных, пустился наутек. Но вдруг бородач, который недавно шел во главе толпы и орал: «Вся зараза от воды!» – преградил Элою путь. Оба упали и покатились по земле. Элой не успел вскочить на ноги, преследователи набросились на него, как стервятники, отпихивая друг друга, чтобы нанести удар. Лусия уже почти ничего не могла разглядеть. Вдруг, словно исполняя хорошо отрепетированный танец, водоносы схватили мальчишку за руки и за ноги. Элой кричал и вырывался. Лусия кинулась ему на помощь, отчаянно работая локтями, но тут бородач с жуткой торжественностью, словно в час жертвоприношения, вытащил нож. Его глаза сверкали от ярости. Вокруг раздавались смешки и выкрики подстрекателей, призывы завершить начатое. Мастеровой в грязной робе толкнул Лусию, и она упала в тот самый момент, когда почти добралась до Элоя. Падая, она успела увидеть его полные ужаса синие глаза. Никто не смог бы остановить расправу. Никто не желал вмешиваться. – Он ни в чем не виноват! Отпустите его! – крикнула Лусия. Описав дугу, нож бородача вонзился Элою в живот. Из раны хлынула кровь, на губах мальчишки показалась кровавая пена. Отливающая красным сталь снова взлетела в воздух, окропив кровью лица жаждавших расправы, потерявших человеческий облик людей, державших Элоя. Бородач вонзал нож снова, и снова, и снова… До тех пор, пока лицо Элоя не превратилось в кровавую маску боли. До тех пор, пока синие глаза не погасли навсегда. Лусия подхватила бездыханное тело, опустилась с ним на колени. Далекий от раскаяния народ бесновался, потрясал кулаками, выкрикивал угрозы, вооружаясь палками и всем, что можно было найти на площади, но Лусия слышала только стук своего готового разорваться сердца. Неуправляемая толпа устремилась куда-то. Некоторое время Лусия неподвижно сидела посреди площади, а потом вдруг поняла, что не может плакать. Может быть, слезы высохли навсегда, может, у нее просто не осталось чувств. Вот что делал с человеком Мадрид: превращал его в ледяную куклу. Лусия осмотрелась. Обезумевшие люди решили, что знают, почему оказались в этом аду. Потому что монахи, используя детей, заражают воду, стремясь вернуть прихожан в церковь и способствовать победе карлистов. Болваны!.. Разглагольствуют о своей храбрости, о чувстве собственного достоинства – но где же все это? У них есть только слепая злоба. Тупость. Жестокость. Элой, растерзанный и брошенный на площади Пуэрта-дель-Соль, стал жертвой всеобщего безумия. Уже никогда единственный друг Лусии не раскроет ей тайны этого города. Никто и никогда больше не назовет ее колибри… |