Книга Зверь, страница 39 – Кармен Мола

– А это что такое? Удобрение для цветов?

Диего открыл крышку и сунул во флакон палец. Поднеся его к носу, он уловил легкий запах железа.

– Пахнет как свернувшаяся кровь.

– Ты уверен? – Доносо взял у приятеля пузырек, понюхал и кивнул: – Кровь. Интересно, какого животного? И зачем священнику кровь?

Диего задумался: интересно, существует ли какой-нибудь научный метод, позволяющий определить, чья это кровь? Он спрятал пузырек в карман и решил сходить к молодому доктору Альбану и расспросить его, но потом передумал. Теолог Игнасио Гарсиа лечил травами. Возможно, в пузырьке вовсе не кровь, а какой-нибудь бальзам, и любой садовод сможет это подтвердить. Как ни горько было признавать, он, похоже, оказался в тупике. Наверное, лучше потянуть за другую ниточку, связанную с эмблемой в виде скрещенных молотов, которую нашли в горле Берты. В любом случае, что делать дальше, он решит завтра утром – сейчас на это просто нет времени. Сегодня пятница, и у Диего назначено свидание, из-за которого он всю неделю провел почти без сна.

Лусии казалось, что в новой одежде она выглядит нелепо, но возражать не решилась – наряд выбирала сама Львица. Шелковый бордовый лиф с черной отделкой намеренно оставлял открытой большую часть груди. Сзади болталось что-то вроде широкого хвоста, тоже из шелка. В таком виде, полуголая, она лежала на оттоманке. Колченогий Маурисио писал ее портрет. Он велел не шевелиться, и это было не трудно: она чувствовала себя, как зверек, замерший от яркой вспышки. Ее пугало то, что ожидало впереди.

– Раз уж я пишу портрет, могли бы разрешить мне лечь с ней первым.

– Будь ты хоть сам Веласкес, портрет не стоит таких денег. Если что-то не устраивает, проваливай, и дело с концом.

Неделю назад, выполняя свое обещание, Лусия вернулась в дом Львицы, и та объявила аукцион, который сегодня должен был наконец завершиться. Уже нашлось трое мужчин, готовых выложить за невинность Лусии немалые деньги. Они придут в три часа, чтобы осмотреть товар и принять участие в аукционе, после чего победитель удалится с трофеем в одну из комнат.

– В китайскую, самую лучшую. Я отдам тебе половину того, что за тебя заплатят, за вычетом расходов, конечно, – пообещала Львица.

– Это много?

– Больше, чем у тебя было за всю жизнь. Уж в таком-то наряде трудно не заработать!

Колченогий рисовал, а Лусия пыталась представить, что ждет ее через несколько часов. Нет, лучше думать о деньгах, которые она получит: можно будет купить еды для Клары, мяса и фруктов, одежду. Около прачечных на реке продавали вполне приличные вещи – владелицы иной раз отказывались от них из-за какого-нибудь неотстиравшегося пятнышка. Нужно будет только хорошенько поторговаться, чтобы сэкономить денег на билеты в экипаж, который увезет Лусию и Клару из Мадрида – скорее всего, на юг, туда, где, говорят, есть море. Там, вдали от большого города, от холеры, от вездесущего великана, они с сестрой начнут новую жизнь.

Колченогий показал Лусии законченный портрет, и она не смогла скрыть восхищения. Под кистью безобразного человека родилась прелестная картина. Да, это была она, Лусия, хоть и намного красивее, чем в жизни, и не такая испуганная.

Желающих поторговаться и стать у Лусии первым, оказалось пятеро. Все они казались богатыми людьми. Львица и Дельфина, мать Хуаны, велели Лусии с улыбкой прохаживаться между столами и не возражать, если у кого-то из пятерых окажутся слишком длинные руки и он захочет пощупать ее, прежде чем расстаться с деньгами.