Книга Зверь, страница 32 – Кармен Мола

Ана села рядом с белокурым мальчиком по имени Тимотео – кажется, это был ее любимец.

– Мальчик совсем плох. Надо сделать ему кровопускание.

– Что? – Диего даже не пытался скрыть ужас.

– Надрез для пуска крови делается на поверхностной артерии. У вас твердая рука?

– Он же совсем ребенок!

– Ребенок, который не выживет, если мы этого не сделаем. Я возьму в аптечке антисептик.

Пока она с решительным видом выходила из зала, Диего смотрел на потное лицо Тимотео, его пересохшие губы, поймал тусклый взгляд, которым ребенок вдруг впился в него, словно моля о помощи. Ана вернулась с почти пустым пузырьком.

– Вот, возьмите нож.

Диего рассчитывал на более тонкий инструмент – скальпель или что-нибудь в этом роде. Нож слегка дрогнул в его руке.

– Подождите, – остановила его Ана.

Она взяла подсвечник с догоравшей свечой, и Диего, догадавшись, прокалил лезвие на огне. Ана показала ему артерию на шее, под левым ухом мальчика. Диего склонился над ребенком. Он был готов бросить нож и бежать из лазарета, но в этот миг рука Аны коснулась его руки. Их взгляды встретились, и Диего понял, что она в него верит. Не сомневается, что он справится. Слова были не нужны – взгляда черных глаз этой женщины оказалось достаточно, чтобы Диего почувствовал неожиданный прилив храбрости. Он сделал маленький надрез. Кровь сразу потекла тонкой струйкой, а в следующую секунду брызнула с силой, как речной поток, перепрыгнувший через камень.

– Чуть шире, – попросила она.

Диего расширил надрез. Тимотео корчился от боли. Ана держала его голову обеими руками. Кровь текла минуту, показавшуюся Диего бесконечной. Наконец Ана приложила к ране дезинфицирующее средство и зажала надрез полотенцем.

– Проверьте пульс.

Диего нащупал пульс у мальчика на запястье.

– Учащенный. Как и у меня.

Ана продолжала с силой прижимать полотенце, чтобы остановить кровотечение.

– И у меня.

Чуть позже они вышли на свежий воздух, во внутренний двор монастыря, и прислонились к массивным колоннам в стиле ренессанс. Пучок Аны растрепался, несколько прядей упали ей на лицо.

Ана улыбнулась:

– Обычно я выгляжу более элегантно.

– А я обычно действую более решительно.

– Не стану вас обманывать: врач из вас никакой, – раздался ее хрустальный смех.

– Позвольте мне доказать, что в других областях я могу принести гораздо больше пользы!

Ана Кастелар отбросила волосы назад и внимательно посмотрела на Диего. Усталость была ей к лицу, пережитый страх сделал ее взгляд светлее, лицо в вечерних сумерках смягчилось, словно написанное акварелью. Однако к ней быстро вернулась деловитость, помогавшая скрывать то, что творится в душе и что теперь, как подозревал Диего, она больше не хотела ему показывать.

– Вечер пятницы на следующей неделе, у меня дома, вас устроит?

– А где ваш дом?

– Не сомневаюсь, что дорогу вы найдете без моих подсказок.

Пройдя несколько шагов по галерее, Ана остановилась и взглянула на Диего:

– Возможно, врач из вас никакой, но вы остались с этими людьми. В этом они сейчас и нуждаются. В том, чтобы кто-то был рядом. Но немногие на это решаются.

Диего воспринял эту фразу как нечто гораздо более ценное, чем разрешение нанести визит: подобная откровенность сулила возможность получше узнать настоящую Ану. Вскоре герцогиня исчезла за колоннами монастырской галереи. Солнце почти село, ворота лазарета открылись вновь. Возвращаясь домой, Диего перебирал в голове события этого дня, и в нем крепло убеждение, что Ана обладает редким даром делать людей лучше.