Книга Зверь, страница 193 – Кармен Мола

Лусия бросилась в просвет между языками пламени, защищенная лишь тонким бархатом, пробежала по коридору к лестнице и на середине спуска отбросила объятую пламенем портьеру. По телу сестры пробежала дрожь? Она дотронулась до Лусии пальцем? Или ей это только показалось?

Лусия продолжала спускаться в густом дыму. Добравшись до клеток, она с изумлением увидела, что они пусты.

Вот и угольный подвал, открытый люк. Наконец-то! Во время своих блужданий по клоакам Мадрида Лусия испытывала отвращение к нечистотам, а сейчас мечтала погрузиться в зловонную воду. Рев огня был ужасен, языки пламени добрались до подвала, они следовали за Лусией по пятам. Что это, кашель? Возможно ли, что Клара коснулась ее волос, как делала всегда, когда ей было страшно? Но у Лусии не было ни секунды, чтобы остановиться и проверить – ей предстояло спуститься по железным ступенькам с Кларой на руках.

Нужно обвить руки девочки вокруг своей шеи и, крепко держа ее, медленно сползать по ступенькам, стараясь не упасть под тяжестью драгоценной ноши… Водопад нечистот показался ей живительным и приятным. Но дальше, за ним, нужно было ползти и тащить Клару за собой. Лусия почти добралась до раздвоения туннеля и знала, что вскоре найдет металлические ступеньки. Наверху мерцал слабый свет. Это были звезды – на город опустилась ночь. Оставалось сделать последнее усилие.

Лусия обхватила Клару, как охапку веток и листьев, которые собирала, чтобы сделать постели в пещере. Теперь ей казалось, что она не слышит ни кашля, ни дыхания и пальцы сестры холодны как лед, в ней нет ни капли жизни. Сейчас, когда спасение было так близко, Лусия была уверена, что несет на руках труп. Из последних сил она поднялась по ступенькам и вытолкнула Клару на траву. В тот же миг она почувствовала дурноту. Силы оставили ее. Она пошатнулась, ее потянуло назад, в черноту колодца, и она не понимала, почему не падает, не чувствует, что с головокружительной скоростью несется к смерти, не слышит всплеска сомкнувшихся над ней нечистот.

– Лусия!

Доносо Гуаль, одноглазый друг Диего, держал ее за руку и с силой тянул наверх. Выбравшись из колодца, лежа на прохладной траве, Лусия понемногу приходила в себя. Особняк пылал, освещая ночь, и уже слышен был набат – зазвонили колокола окрестных церквей.

Шесть оборванных, изможденных девочек сидели под деревьями, глядя на нее с любопытством, и почему-то повторяли ее имя. Лусия… Лусия… Но ни у одной из них не шевелились губы, ни одна из них ее не знала – они не могли ее звать. Лусия… Она обернулась и не поверила своим глазам: Клара сидела на траве и жалобно, застенчиво улыбалась, как будто совершила какую-то шалость и теперь просила прощения.

Лусия зажала руками рот, моля небо, чтобы эта картина не оказалась плодом ее воспаленного воображения.

– Лусия… Обними меня!

Лусия зарыдала – наконец-то от счастья.

– Ну что ж, – произнес Доносо. – Все позади.

Лусия не могла встать. У нее не было сил. На четвереньках она подползла к Кларе. Обняла сестру и засмеялась, чувствуя, как та дергает ее за короткие вихры.

Сидя в нанятом у ворот Алькала экипаже, Ана Кастелар мысленно перебирала события дня: ее крестовый поход еще не был окончен. Муж погиб у нее на глазах, но она всегда считала, что люди приходят и уходят, а идеи остаются. Особняк Миральба сгорел, но это была старая, продуваемая ветрами развалина, и найти новое место для собраний будет не трудно. Важно продолжать борьбу: карлисты просачиваются в высшее общество, чтобы следить за сторонниками Изабеллы. Там-то она и будет забрасывать крючок с приманкой…