Книга Что скрывает прилив, страница 15 – Сара Крауч

Элайджа достал из-под кровати чемодан, расстегнул молнию и вынул из переднего кармана книгу. Своюкнигу. После этого вернулся в кухню, на ходу вырывая страницы и с остервенением комкая бумагу в кулаке. Опустился на колени перед печкой, развел огонь и принялся засовывать в нее листы. Они ярко запылали в ее черном брюхе. Элайджа сминал лист за листом, скармливая их огню. Десять лет он посвятил этой книге, вкладывал в страницы сердце и душу – и впустую. Его детище, труд его молодости разошелся ничтожным количеством в сорок восемь экземпляров. Сорок восемь.На книгу всем оказалось плевать. Его агенту, которой он так старался угодить и которая перестала отвечать на звонки, когда от романа отказалось крупное издательство. Кружку писателей, к которому он примкнул после окончания колледжа и который убедил его попытаться опубликовать книгу в крошечном безвестном издательстве. Парочке бывших подружек, ни одна из которых так и не потрудилась ее прочитать.

К горлу подкатил гнев. Не успел Элайджа опомниться, как уже с размаху швырял в печку бумажные шарики. Жар обжигал лицо и руки, он больше не комкал страницу за страницей, а выдирал по нескольку листов за раз. Не прошло и двух минут, как от книги осталась только тоненькая сине-зеленая обложка.

Прежде чем проснулся голос разума, Элайджа вскочил и накинулся на печку. Он со всей силы пинал чугунный бок, по-звериному воя от пронзавших его насквозь бессилия и отчаяния.

Пальцы ног болезненно пульсировали. Элайджа оставил печку в покое и, усталый, опустился на пол. Поверх горящих страниц он положил дрова, надеясь, что огонь перекинется на них до того, как книга превратится в пепел.

В одном из кухонных ящиков обнаружилась относительно чистая сковорода. Элайджа разбил в нее оба яйца, поставил на плиту. Всплыло еще одно воспоминание: ему четырнадцать, и отец, в одиночку прикончив две банки пива, спрашивает, слабо ли Элайдже приложить ладонь к печке, пока разгорается огонь, и не отдергивать ее как можно дольше. Он принимает вызов, заверив, что продержится дольше отца. Стоя лицом друг к другу, они вместе кладут руки на чугун. Идут минуты, печка теплеет, накаляется и становится обжигающе горячей. На кончиках пальцев у Элайджи выступают волдыри, каждый нейрон мозга шлет сигналы, умоляя отдернуть руку, но отец по-прежнему невозмутимо стоит на месте, глядя на него сверху вниз. Первым не выдерживает Элайджа: отрывает ладонь от печки и, подбежав к раковине, сует ее под холодную воду. Он не оборачивается посмотреть, нет ли волдырей на ладони отца. Он сгорает от стыда.

Элайджа взял обложку и положил ее поверх горящих поленьев. Желтовато-красный огонек вцепился в нее, медленно подбираясь от краев к центру, пока не осталось только заглавие из шести букв.

«ПРИЛИВ».

Через мгновение слово съежилось и исчезло в огне.

Присев на корточки, Элайджа закрыл стеклянную печную дверцу. Он только что уничтожил свой единственный экземпляр книги и должен был чувствовать себя паршиво, но на душе стало легче. Гораздо легче.

Яйца подгорели, желтки крошились ярко-желтым мелком. Элайджа сел за стол и съел их прямо со сковородки. Занавесил простыней дверной проем и лег спать.

Завтра.

Завтра он со всем разберется.

1 июля 1988 года

Солнце выглянуло в просвет между облаков, на мгновение засеребрив лезвие топора, описывающего в воздухе дугу. С приятным «хрясь» он вонзился в центр бревна и расколол его на две равные части. Бросив их в растущую груду, Элайджа взялся за следующее.