Книга Бюро темных дел, страница 93 – Эрик Фуасье

– Что значит – пагубным? – уточнил Жозеф Пеллетье.

– К примеру, спровоцировать приступы лунатизма или безумия. И в итоге сподвигнуть человека к самоубийству.

Прославленный профессор несколько секунд задумчиво смотрел в окно, затем перевел удрученный взгляд на молодого спутника:

– Бедный мой мальчик! У тебя были задатки великого химика, и чем же ты сейчас занимаешься? Растрачиваешь силы своего выдающегося интеллекта на расследование самых что ни на есть низменных преступлений!

– Прошу вас, давайте не будем возобновлять тот бессмысленный спор, который стал причиной нашего раздора четыре года назад, когда я принял решение пойти на службу в полицию, – вздохнул Валантен. – Мы с вами оба поставили себе целью сражаться со злом, только на разных территориях. Однако я понял, что ваше время сегодня ограничено, а мне совершенно необходимо получить от вас ответ на заданный вопрос.

– Прости меня, Валантен. – Ученый ласково похлопал его по плечу. – Но ты ведь знаешь, что я о тебе очень беспокоюсь. Что ж, ладно… Тебя, стало быть, интересует вещество, способное лишить человека свободы воли?

– Именно так.

– Ну, первое, что приходит в голову, – это алкалоиды растений семейства пасленовых, прежде всего той самой «дьявольской тройки», которая тебе хорошо известна.

– Белладонна, дурман, белена, – перечислил Валантен. – Их так называют, потому что считалось, что ведьмы используют эти растения в своих ритуалах, вызывая дьявола на шабаш. Я знаю, что все три ядовиты и в некоторых случаях смертельно опасны.

– Браво! Приятно слышать, что ты не растерял своих познаний в ботанике. Белену еще называют дремотницей, потому что она искажает восприятие реальности, а настойка из нее может погрузить человека в сон, от которого он не проснется. Однако два других растения в этой тройке еще более опасны, и в настоящее время их свойства пристально изучаются многими исследователями. Прогресс в экстрактивной и аналитической химии позволил нам продвинуться в описании различных содержащихся в них активных веществ. Речь идет главным образом об очень сильных алкалоидах.

– Я не сомневался, что в вашем лице найду лучшего консультанта на свете!

Пеллетье приятно было услышать комплимент, и он даже отложил процесс переодевания, чтобы продолжить лекцию. За беседой они успели дойти до гардеробной для преподавательского состава, примыкавшей к актовому залу Фармацевтической школы. Через открытую дверь зала были видны стены, облицованные деревянными лакированными панелями, и портреты выдающихся аптекарей прошлого. Разглядывая их торжественные лица, Валантен не мог не задуматься о том, что современные фармацевты стали достойными преемниками тех, кто когда-то оберегал древних монархов от отравления ядами.

– Перейдем к белладонне, – продолжил профессор Пеллетье. – Воклен выделил из нее главный компонент еще при Империи: это был алкалоид, который один немецкий профессор несколько лет назад назвал «атропином» по имени мойры Атропос, той, что перерезала нити жизней, по верованиям древних греков. Попав в организм человека, это вещество вызывает тревогу, головокружение, а также галлюцинации и нервные конвульсии. Затем могут последовать кома и смерть в результате кардиореспираторного паралича. Что касается дурмана, он тоже содержит атропин, но, помимо этого, в нем есть и много других алкалоидов в больших количествах, однако до сих пор их еще не удавалось выделить в чистом виде. Все они тоже могут стать причиной спутанности сознания и тревожных галлюцинаций. В деле экстрагирования этих компонентов некоторые прусские химики продвинулись дальше, чем мы. Недавно я прочитал письменный доклад одного из них, поданный в Королевскую академию Пруссии. Автор утверждает, что люди, отравившиеся этими пока еще плохо изученными веществами, порой впадали в измененное состояние сознания, что сопровождалось полной потерей памяти[55].