Книга Бюро темных дел, страница 147 – Эрик Фуасье

Проход быстро начал сужаться: человеку среднего роста пришлось бы сильно пригнуться, чтобы не задевать головой потолок. Известняковые стены сочились влагой и сильно пахли селитрой – Аглаэ поняла, что находится недалеко от русла Сены. Еще через три десятка метров эхо разговора стало громче, и девушка различила низкий мужской голос, произносивший слова очень медленно и монотонно. Сами слова разобрать пока было невозможно, но от этого странного монолога в темном подземелье, пропитанном затхлой могильной сыростью, у нее по позвоночнику побежали мурашки.

За поворотом туннеля Аглаэ наткнулась на дверь с зарешеченным смотровым окошком. Она этого не ожидала, но машинально прикрыла огонек фонаря рукой. Стараясь не споткнуться в полумраке, девушка осторожно приблизилась к створке и поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть в окошко.

За дверью было помещение довольно больших размеров. Судя по древней кладке, построили его очень давно. Возможно, когда-то это был тайный склад контрабандистов, привозивших товар по реке. Четыре факела в настенных держателях освещали подземное пространство, и в их зыбком свете перед Аглаэ предстала удивительная картина. Мадам де Миранд и буржуа, служивший ей кучером, молча стояли в одном углу. В центре на стуле с соломенной спинкой, неподвижный, как статуя, сидел тот благородного вида господин, сопровождавший пару гостей из особняка Шампаньяка. Его красивое лицо казалось неестественно застывшим, будто высеченным из мрамора, а пустые глаза были устремлены на большое напольное зеркало, чье присутствие в этом месте выглядело совершенно несообразным. За его спиной стоял четвертый человек в коричневом рединготе – должно быть, он уже был здесь, когда явилась троица из особняка. Изможденное лицо и остроконечная бородка четвертого соответствовали описанию доктора Тюссо, которое Аглаэ дал Валантен. Именно этот человек с бородкой и говорил глубоким звучным басом, отголоски которого актриса слышала в туннеле:

– Вы чувствуете, как ваше тело тяжелеет, уподобляясь тяжелому своду у вас над головой. Эта тяжесть заставляет вас погружаться в глубокий сон. Медленно, почти незаметно, она затягивает вас все глубже, и вы поддаетесь. Вы смотрите на свет. Это звезда сияет вам в ночном мраке. Черное светило ведет вас в ночь за собой. Но что есть ночь? Что есть день? Где белое? Где черное?

Монотонно произнося слова этой странной сумрачной литании, человек в коричневом рединготе размеренно покачивал над головой «пациента» масляной лампой, и тот неотрывно следил за качающимся отражением пятна света в зеркале.

– Вы чувствуете себя всё лучше и лучше. Ваше дыхание замедляется. Мускулы расслабляются. Вы слышите только мой голос. Вы не видите ничего, кроме этой звезды. Мой голос и звезда. Звезда и мой голос. Они направляют вас, ведут прочь из ночного мрака. Они указывают вам путь.

Аглаэ затаила дыхание. Гипнотический эффект этой странной речи с повторяющимися словами и звуками начинал действовать и на нее: девушка почувствовала, как ее охватывает парадоксальное состояние блаженства, словно голос доктора Тюссо, как целительный бальзам, снимал напряжение и рассеивал тревоги. Она была так поглощена происходящим в помещении за дверью, что не услышала шагов позади себя.

Когда Аглаэ заметила опасность, было уже поздно. Дуло пистолета уперлось ей в спину, и ухо обожгло чье-то горячее дыхание.