Книга Бюро темных дел, страница 124 – Эрик Фуасье

Я старался с ним не спорить, поскольку был слишком счастлив оттого, что у меня появилась утешительная компания. Однако время шло, и с приближением установленного Другимсрока – месяц в погребе! – его героический ореол все больше тускнел в моих глазах. Он действительно верил в то, что говорил мне о своем предстоящем бегстве, уж в этом-то я никогда не сомневался. Только вот он пребывал в заблуждении. От Викария сбежать невозможно. И я знал, что мало-помалу Другомутоже придется смириться. Отказаться от сопротивления. Мы с ним были двумя жалкими рыбешками, которые запутались в неводе и которым не видать свободы.

Утром тридцатого дня сразу после первого прихода и ухода Викария Другойопустился на колени в дальнем углу погреба и вылил на земляной пол молоко из принесенной нашим тюремщиком кружки. Я ошеломленно наблюдал за его действиями, а когда он принялся рыхлить руками пропитанную молоком землю, рискнул поинтересоваться:

– Что это ты затеял? Совсем рехнулся или как?

Многозначительная улыбка была мне единственным ответом. Другойразорвал на широкие лоскуты одну из тряпок, служивших нам одеялами, затем извозил полоски ткани в получившейся из земли и молока темной жиже и скатал их в плотный шар размером с два кулака. Удовлетворенный результатом своих трудов, он уселся на подстилку и спокойно дождался, когда жижа просохнет и затвердеет. Весь остаток дня он долбил этим самодельным мячом об стену.

Дыш! Дыш! Дыш!

Этот ритмичный стук выматывал мне нервы, но я не хотел ссориться с Другимпо такому пустячному поводу и потому не возражал. Я просто зажмурился и накрыл уши ладонями, чтобы ничего больше не слышать.

Должно быть, я сам не заметил, как заснул, потому что, когда открыл глаза, уже наступил вечер. В погребе царила непроглядная тьма, и я не различал вокруг ни звука, ни движения. От внезапно накатившего страха у меня сдавило горло.

Я уже собирался окликнуть Другого, но тут раздался скрежет, который всегда предшествовал открытию двери. На верхней ступеньке лестницы показался Викарий с подносом в одной руке и масляной лампой в другой. В соответствии с неизменным ритуалом он оставил лампу на деревянном ящике, затем спустился по лестнице, чтобы поставить миску с супом и куском черного хлеба на землю между нашими подстилками.

В тот самый момент, когда он наклонился, Другойметнул мяч, который до этого прятал за спиной. Метким ударом он сбил масляную лампу – та опрокинулась на пол и разбилась, отчего погреб погрузился во мрак. Последовала суматоха: я услышал крик ярости Викария и одновременно топот быстрых ног. Я знал, что должен воспользоваться моментом для бегства. Но бегство было невозможно. Часть моей души отказывалась верить в обратное. Что будет, если Викарий меня поймает? Месть его окажется страшна. Он не оставит от меня живого места. Я застыл на койке, словно парализованный.

В дверном проеме мелькнул тонкий силуэт. Следом за ним Викарий взлетел по ступенькам. Хлопнула дверь. Лязгнул засов.

«Я не останусь в погребе дольше месяца». Другойсказал истинную правду. Он воспользовался возможностью, вернее, сам ее создал для себя. Что до меня, я, несчастный Дамьен, упустил свой шанс. Мой кошмар никогда не закончится.

Лишь спустя долгое время я узнал, что произошло с беглецом после того, как он покинул погреб. Ему удалось выбраться из зловещего дома Викария и оторваться от погони в нищем пригороде, посреди пустырей и трущоб. Оттуда он смог попасть в Париж. На последнем дыхании, уверенный в том, что где-то в темноте монстр все еще идет за ним по пятам, беглец подумал, что сможет окончательно сбить его со следа на Тронной площади, в веселящейся на Пряничной ярмарке толпе. Но, оказавшись там и думая, что нашел идеальное убежище, он совершил глупость, проникнув в первый попавшийся шатер… В царство зеркал.