Книга Призрак Викария, страница 88 – Эрик Фуасье

Валантен закончил чтение, чувствуя горький привкус во рту. Он помассировал виски. Убийство женщины, которая приняла маленького Дамьена в семью и заботилась о нем до восьми лет, потрясло его. Викарий попал в точку – он хорошо знал, что делает, подвергая Валантена такому испытанию. Как и в прошлом, это гнусное отродье, этот зверь в человеческом обличье хотел подчинить его себе, растоптать волю, только вот сейчас для этого он собирался бросить жертву не в металлическую клетку, а в лабиринт ее собственного галлюцинирующего сознания.

Полицейский сунул письмо Викария в карман сюртука и снова обвел взглядом полуразложившийся труп. Надо ли считать мертвую женщину первым «драгоценным камешком» из тех, что этот буйнопомешанный в предыдущем послании пообещал ему разбрасывать за собой? Таков его план – заставить Валантена идти по дороге, усеянной трупами? Им овладел внезапный приступ тошноты, ему срочно нужно было оказаться под открытым небом, глотнуть свежего воздуха. Сунув пистолет за пояс, он шатаясь добрел до двери и наклонился под притолокой, чтобы переступить порог.

Удар в висок застал его врасплох. В глазах словно полыхнула белая молния, ослепив его, а боль была такая, что Валантену показалось, будто у него взорвалась голова.

Валантен упал и перекатился по земле, машинально приняв позицию защиты – закрыл руками и коленями жизненно важные органы. И правильно сделал, ибо на него тотчас обрушился град ударов ногами. По счастью, несмотря на силу, удары были беспорядочными и редко попадали в цель, что дало ему время прийти в себя. Между пальцами руки, которой он прикрывал лицо, можно было разглядеть кряжистый силуэт и лохматую голову дикаря, видимо пришедшего из леса. Лицо незнакомца было искажено смертоносным бешенством, изо рта вырывалось звериное рычание.

«Если и дальше буду медлить, этот бесноватый сделает из меня отбивную!» – мелькнула мысль.

Но для контратаки сначала нужно было выиграть время – Валантен еще не до конца оправился от удара в висок. Так что он продолжил терпеть избиение, извиваясь на земле, как червь, – старательно уклонялся от самых опасных ударов и пытался смягчить остальные, подставляя руки и ноги в качестве щита.

Мало-помалу пылающий огнем очаг боли в голове начал остывать. Вместе с тем нападающий стал терять силы – его дыхание сделалось прерывистым, появились хрипы, он явно запыхался и устал. Наконец ему понадобилось остановиться, чтобы отдышаться. Именно этого и ждал Валантен. Он в очередной раз перекатился по земле, чтобы оказаться ближе к противнику, и с размаху, на развороте, врезал ему правой ногой в живот. Дикаря это застигло врасплох – даже не успев понять, что с ним случилось, он опрокинулся на спину. Валантен воспользовался этой паузой для того, чтобы подняться и принять боевую стойку, вскинув перед собой кулаки. Дикарь выругался и тоже проворно вскочил. Он был не таким высоким и массивным, как инспектору показалось в начале схватки. Несколько секунд противники настороженно буравили друг друга взглядами, медленно перемещаясь по кругу.

Валантену эта новая передышка пригодилась, чтобы получше оценить напавшего на него незнакомца. Тот был одет как крестьянин, но все его вещи были грязными, измятыми, как будто он много ночей провел под открытым небом; из нечесаной буйной шевелюры торчали соломинки, а грубоватые черты лица были обезображены тупым, бессмысленным выражением, какое бывает у деревенских дурачков. Тугая узловатая мускулатура и мозоли на здоровенных, как колотушки, руках свидетельствовали о том, что человек этот привычен к физическому труду. Если Валантен не хотел выйти из боя калекой, ему оставалось полагаться на свою ловкость и проворство. Ибо как только противник сумеет его схватить в рукопашной, у него уже не будет шансов вырваться.