Книга Призрак Викария, страница 70 – Эрик Фуасье

В данный момент ответить на эти вопросы не представлялось возможным, и, чтобы не мучиться без толку, девушка выкинула их из головы, решив, что пора приниматься за дело. Высмотрев среди прохожих бонну с мальчиком, который катил обруч прямиком к торговцу ячменными леденцами [62], Аглаэ заступила им дорогу, твердо решив не отставать, пока бонна не возьмет у нее листовку.

Она уже открыла рот, чтобы заговорить с толстой румяной женщиной, когда вдруг сзади ей на плечо опустилась крепкая ладонь и одновременно прозвучал суровый голос:

– Совсем совесть потеряла, девка? Ловить клиентов среди почтенных горожан – это ж надо так обнаглеть!

Аглаэ изумленно обернулась. На нее с высокомерной враждебностью смотрели двое мужчин. Вылитые близнецы: одинаковые мягкие шляпы, одинаковые серые рединготы, одинаково закрученные кверху усы. На сгибе локтя левой руки каждый из них держал трость-дубинку, так что видны были только два массивных, утяжеленных свинцом набалдашника. Со всей очевидностью можно было заключить, что это полицейские.

– Вы ошиблись, – сказала Аглаэ. – Я раздаю приглашения на публичную лекцию для женщин, которая состоится завтра в двух шагах отсюда.

– Заливай кому-нибудь другому! – отрезал один из служителей закона. – С нами этот фокус не пройдет. Сейчас отвезем тебя в участок для установления личности.

Девушка ушам своим не поверила.

– Но это же нелепица какая-то! – запротестовала она, протянув им стопку отпечатанных в типографии листовок. – Вот, сами прочитайте – и поймете, что я не вру!

Тот из двоих, который до сих пор хранил молчание, резким жестом оттолкнул ее руку. Аглаэ от неожиданности выронила листовки, и ветер тотчас разметал их по мостовой среди мусора.

– И что же мы должны прочитать? – осклабился полицейский, подмигнув напарнику. – Может, ты думаешь, что мы за твоими бумажками в грязь полезем?

Аглаэ почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, но постаралась сдержать гнев. Эти двое, должно быть, заскучали на дежурстве и решили развлечься за ее счет. Нельзя было поддаваться на провокацию.

– Уверяю вас, вы ошиблись, господа, приняв меня за лоретку [63]. Я актриса с бульвара Преступлений, служу в театральной труппе мадам Саки. Впрочем, моя подруга может это вам подтвердить. Она должна быть где-то поблизости. Мы вместе раздавали листовки… – Говоря это, Аглаэ шарила взглядом по толпе на площади, отчаянно пытаясь отыскать белокурую гриву Мари-Рен. «Куда, черт возьми, она запропастилась? Не могла ведь уйти далеко!» Однако, к несчастью, ее спутница как будто растворилась среди гуляющих. Ее нигде не было видно.

Полицейский, рассы́павший листовки с манифестом о правах женщин, прочистил горло, смачно плюнул под ноги актрисе и скверно прищурился:

– Мой коллега утверждает, что видел, как ты клеила пассажира, выходившего из омнибуса. Может, скажешь, он врет, а?

– Послушайте, – начала Аглаэ, уже не в силах скрывать раздражение, – не знаю, зачем вы всё это затеяли, но я больше не позволю себя оскорблять. Я честная девушка, и вам должно быть стыдно за подобные инсинуации. Если вы не оставите меня в покое, я пожалуюсь вашему начальству!

Ее визави повернулся к напарнику, будто брал его в свидетели:

– Нет, ты слышал, Леон? Она нам угрожает! Ну честное слово, эта шлюха совсем оборзела!