Книга Призрак Викария, страница 59 – Эрик Фуасье

– Что же это?! Что происходит? Павел… Павел, прошу вас, сделайте что-нибудь! Она уходит… Бланш! Она исчезает!

Фердинанд д’Орваль, стоявший на коленях у огня, обратил к ним безнадежный взор, а в руках у него был металлический диск, снова ставший тускло-серебристым, лишенным всякого изображения.

История вечно ходит по кругу…

Фраза, произнесенная соседом Аглаэ в оперном театре, послужила спусковым крючком для мыслей Валантена. Она наложилась на последние строки письма Викария, найденного в сундуке Образины, на те мудреные слова монстра, в которых он ставил под сомнение способность полицейских видеть скрытые загадки и напоминал, с некоторым искусственным нажимом, пословицу про сапожника без сапог. Тогда, в театре, Валантену на ум внезапно пришел последний известный ему адрес преступника – заброшенная сапожная мастерская в квартале Сен-Мерри. Отправляясь в логово Викария прошлой осенью [52], инспектор надеялся схватить наконец своего бывшего мучителя. Что, если история и правда готова совершить круг и Викарий снова выбрал то же место, чтобы заманить его в ловушку? Быть может, для монстра это дело чести – одержать победу там, где Валантен сам некогда рассчитывал его поймать?

Чем больше инспектор об этом думал, тем больше убеждался, что такое весьма вероятно. Подобный ход мысли был вполне характерен для извращенного разума его старого противника. Более того, говорил он себе, Викарий мог какое-то время назад снова обосноваться в заброшенной мастерской сапожника. Возможно, он полагал, что никто не станет искать его в прежнем убежище, которое, как ему было известно, уже раскрыто. Это тоже было очень похоже на Викария. Ибо хищник сей был не просто безжалостным, но также чрезвычайно хитрым и умным. Дьявольски умным.

Вот почему в эту среду, отправив послание своему другу Видоку с просьбой навести справки о некоем Пьере Овраре, странствующем артисте, Валантен вышел из дому примерно в тот час, когда Исидор явился в имение «Буковая роща», и, быстро доехав на фиакре до квартала Сен-Мерри, ступил на самое дно Парижа.

Днем здешние места выглядели не менее зловеще, чем по ночам. Они являли собой переплетение грязных зловонных закоулков, где громоздились отвратительные трущобы. Самый нищий, отверженный люд Парижа находил пристанище в этом старинном средневековом квартале. Некоторые ремесленники еще держали здесь мастерские, но заработок позволял им лишь перебиваться с хлеба на воду в условиях, близких к полной нищете. Другие обитатели Сен-Мерри жили подаянием, воровством или были вынуждены продавать за несколько су то единственное, что им принадлежало, – собственные тщедушные тела.

В отличие от прошлой своей вылазки в эту забытую Богом и власть имущими клоаку Валантен не удосужился переодеться в работягу. Сейчас у него не было нужды оставаться незамеченным. В любом случае Викарий ждет его визита, поскольку сам же и направил на этот след. А стало быть, устраивать маскарад не имело смысла. Нужно было быстро и сокрушительно нанести удар.

С первых шагов по зловонному лабиринту Валантен понял, что его присутствие нарушает установленный порядок и воспринимается как нежелательное большинством встречных. На его пути сразу смолкали разговоры, взгляды устремлялись в сторону или, наоборот, провожали его с неприкрытой враждебностью. Одежда от лучших столичных портных, ухоженный вид и благородная осанка заставляли местных видеть в нем буржуа, который случайно не туда забрел. Даже уличные девки, поджидавшие клиентов у подъездов меблирашек, одергивали юбки и прикрывали корсажи при его приближении. Охотничий инстинкт тихонько подсказывал им, что эта добыча вне их досягаемости, что их жалкие сифилитические прелести не соблазнят денди нездешней красоты.