Книга Призрак Викария, страница 175 – Эрик Фуасье

– О каких таких преступлениях ты толкуешь, дитя мое? – нахмурился Викарий. – О тех драгоценных камешках, которые я разбрасывал за собой, чтобы указать дорогу, ту самую, что привела тебя ко мне? Так это была твоя расплата за давнюю измену. И только себя ты можешь винить. Или ты говоришь о тех нежных агнцах, которых мне доводилось согревать на своей груди после твоего бегства? Они служили мне довольно жалким утешением, но могу тебя заверить, что я щедро делился с ними той любовью, что еще оставалась в моем разбитом сердце.

– Вы омерзительны! Ваши злодеяния не будут знать прощения!

– А кто это тут говорит о прощении? – слащаво промурлыкал Викарий. – Чтобы получить право прощать, нужно сперва претерпеть обиду. Разве это твой случай, дитя мое? Взгляни хоть разок правде в глаза. Ты стал тем, кем стал, только благодаря мне. Это я создал тебя по своему образу и подобию. Одиночество, в котором ты находишь счастье и усладу, неприятие окружающих, суровая решимость во взгляде, твердая рука, сжимающая оружие, – всем этим ты обязан мне. И даже если ты выстрелишь сейчас, тебе не удастся избавиться от частицы меня, навсегда оставшейся в твоей душе. Ты думал об этом когда-нибудь?

Валантен почувствовал страшную боль в груди, как будто слова Викария пронзили его насквозь. Монстр знал, куда метил. Несмотря на неутихающую ненависть к нему, Валантен сохранил достаточную ясность сознания, чтобы понять – это чистая правда. Викарий поставил на нем свое клеймо каленым железом.

– Моя судьба не имеет значения! – тем не менее сказал он с невыразимым отвращением и грустью. – Я пришел этой ночью совершить правосудие не ради себя, а ради моего отца, Гиацинта Верна, и ради этой женщины, которую вы изувечили.

Викарий взмахнул рукой, будто отмахивался от его слов, как от какой-то нелепицы. Затем он снова зловеще усмехнулся:

– Ради твоего отца? Как забавно это слышать! С тех пор как тебя подарили мне, ты не знал другого отца, кроме меня. Твой отец, твой любовник, твой хозяин – это я. Я был таковым для тебя и останусь вовеки.

В глубине души Валантен все это время понимал, что должен положить конец разговору. Зачем ему слушать бредни монстра? Нужно всего лишь слегка согнуть палец на спусковом крючке – и всё будет кончено…

«Всё? Вот уж нет!»Монстр только что приоткрыл дверь, которой Валантен не мог позволить захлопнуться навсегда. Только не сейчас. Теперь было поздно спускать курок.

– Что значит «подарили»? – вымолвил он упавшим голосом.

Ухмылка Викария сделалась шире.

– Пóлно тебе, дитя мое! Не будешь же ты уверять меня в том, что тебе никогда не приходил в голову вопрос, почему шестнадцать лет назад я проделал столь долгий путь, чтобы забрать тебя с собой. Именно тебя! На улицах нашей столицы столько беспризорных мальчишек! Но мне указали на тебя.

Валантен думал, у него сейчас остановится сердце. Он сделался смертельно бледным, будто вся кровь разом отхлынула от лица, и задышал прерывисто – ему не хватало воздуха.

Голос Аглаэ пробился к нему, как сквозь густой туман:

– Не слушай его! Он наболтает тебе что угодно, лишь бы выиграть время!

Но смысл этих слов едва ли достиг разума Валантена. В нем что-то сломалось. Теперь он чувствовал себя таким же беспомощным и уязвимым, как тот восьмилетний мальчик, которого монстр забрал из домика лесничего в Морване. Мало-помалу рука, державшая оружие, начала опускаться. Миллиметр за миллиметром дуло пистолета стало клониться вниз.