Книга Призрак Викария, страница 134 – Эрик Фуасье

– Но какие источники освещения он использовал? – нахмурился Исидор. – Со слов Дагера, которые вы мне только что повторили, его изобретение не может работать без дневного света.

– А вот тут Оврару пришлось внести свой вклад и усовершенствовать украденное. Вчера я побывал в аптеке профессора Пеллетье и поинтересовался у него, есть ли способ получить мощный источник света, не прибегая к городской системе газового освещения. Он поведал мне о недавнем открытии химиков: негашеная известь при определенных условиях взаимодействия с кислородом излучает интенсивное свечение. Сейчас этот метод используют армии некоторых стран для передачи сообщений на большие расстояния с помощью световых сигналов. Сам по себе процесс требует большой осторожности при обращении с материалами – я чуть было не устроил пожар в квартире и вызвал приступ паники у своей домработницы, когда вчера вечером проводил эксперимент в домашней лаборатории. Однако Пеллетье уверен, что такой вид освещения скоро войдет в обиход во всех европейских театрах [89]. И я не сомневаюсь, что Оврар, странствующий артист, постоянно ищущий возможности усовершенствовать свои номера, был в курсе этого открытия.

– Хорошо, modus operandiпонятен. Но почему мы ничего не нашли на берегу пруда, когда туда примчались?

– Представление было зрелищное, но материалов для него потребовалось совсем не много. Живописные панно из прозрачной ткани, скатанные в рулоны, занимали мало места, а источником освещения служили несколько реактивов объемом не больше обычного ведра каждый. Оврар рассчитал количество извести, необходимое для непродолжительного свечения. Между тем моментом, когда «заря» погасла, и тем, когда мы добрались до дальнего берега пруда, прошло всего минут десять. Помощнице Оврара, той, что сыграла роль Бланш, этого хватило, чтобы перерезать веревки, на которых висели полотна, и все убрать.

– Но как? Она все равно не смогла бы унести за один раз и вёдра, и рулоны ткани. Либо мы должны допустить, что у Оврара было несколько сообщников. Однако в этом случае им трудно было улизнуть так, чтобы мы ничего не услышали, и следы наверняка остались бы.

– Ты прав, – согласился Валантен. – Поэтому я думаю, что женщина была одна. И уносить реквизит ей не потребовалось – она спрятала все на месте.

– Где? Мы тщательно обыскали берег и заросли. Если бы там что-то было, обязательно заметили бы.

– Не факт. Одно надежное местечко мы совершенно точно пропустили. Хотя, конечно, надо признать, что нам не могло тогда прийти в голову там поискать.

– И что же это за местечко?

– Пруд, разумеется. Сообщница Оврара скатала полотна, прикрепила к ним ведра в качестве груза и бросила в пруд. Концы в воду – в буквальном смысле. У нее это должно было занять не более пяти минут, и осталось достаточно времени скрыться в глубине парка.

Исидор на пару секунд задумался, мысленно рисуя себе эту сцену, затем его лицо просияло в наивном ликовании.

– Да! Все именно так и должно было быть! Надо же, какое простое объяснение, а мы тогда все поверили в чудо!

Валантен не стал спорить. Со своей стороны, даже притом, что в тот вечер в усадьбе он еще не понимал, каким образом Оврар устроил мистификацию, ему и в голову не приходило, что тут могли быть задействованы сверхъестественные силы. Хорошее образование и давний интерес к научному прогрессу приучили его искать всему рациональные объяснения – единственно возможные для просвещенного и склонного к логическим построениям ума.