Книга Ночи синего ужаса, страница 23 – Эрик Фуасье

Такие речи Валантена не слишком удивили – ему было известно о чаяниях Аглаэ по поводу эмансипации женщин и о том, что эти чаяния сблизили ее с феминистическими кругами, средоточием которых стало движение сенсимонистов[26]. Однако он догадывался, что причина нервного тика, пробегавшего сейчас по лицу девушки, крылась в чем-то другом. Ярость, с которой Аглаэ накинулась на забитую незнакомку, была для нее не характерна. Если она отреагировала с такой горячностью, значит, ее та сцена задела за живое. В этом было что-то личное, определенно. Но что? Валантен не мог ответить на свой вопрос. И подумал вдруг с досадой, что почти ничего не знает о прошлом Аглаэ. Подруга охотно рассказывала ему о своих победах и разочарованиях после переезда в Париж, где она с самого начала рассчитывала на артистическую карьеру, но отвечала уклончиво, если речь заходила о предшествовавшем тому периоде ее жизни и ранних годах, а о своей семье и вовсе никогда не упоминала. Валантен лишь понял из ее скупых слов, что она родилась в Шартре, однако он никогда не пытался выведать больше, поскольку боялся вызвать в ней ответное любопытство к его собственному детству, а ему не хотелось будить болезненные воспоминания.

Занятый этими беспокойными мыслями, он не заметил человека, который уже некоторое время шел за ними по пятам. Это был мужчина лет пятидесяти пяти, с седыми кустистыми бровями, угрюмым взглядом и обветренным, изрытым оспинами лицом. На нем были картуз, какие носит рабочий люд, и широкая блуза, штопаная-перештопанная, вся в заплатах. Будь Валантен повнимательнее, он наверняка увидел бы этого гражданина еще на улице Иерусалима, когда выходил с Аглаэ из Префектуры полиции несколькими часами раньше. Щербатый от оспы немолодой работяга подпирал там фонарный столб, а потом все это время следовал за ними и терпеливо ждал на набережной, пока они осматривали трупы в морге. Однако, занятый размышлениями об Аглаэ, инспектор как будто бы потерял свое хваленое полицейское чутье – он не обратил на таинственного преследователя ни малейшего внимания…

Молодым людям потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до расположенного чуть дальше на набережной дома Аглаэ. Из-за неприятной сцены, которая только что разыгралась на мостовой, совесть не позволила Валантену так быстро расстаться с подругой, тем более что та еще явно не оправилась от всплеска эмоций. Сейчас казалось, что девушка замкнулась в себе, как будто ей нужно было внутренне сосредоточиться, чтобы совладать с бушевавшей внутри бурей. В итоге Валантен, против своего обыкновения, предложил проводить ее до двери квартиры, на что Аглаэ неохотно согласилась.

Когда они друг за другом поднимались по узкой лестнице в неловком молчании, где-то на верхних этажах раздался бодрый топот, заставивший обоих одновременно поднять головы. Через мгновение из-за поворота прямо на них вылетел мчавшийся вниз по ступенькам стройный молодой человек в рединготе-герите[27]из серого сукна. В последний миг он успел затормозить, ухватившись обеими руками за перила, а узнав Аглаэ, сдернул шляпу, чтобы поприветствовать девушку, – и по плечам рассыпались длинные черные волосы.

– Мадемуазель Марсо! Какая приятная встреча! А я-то стучу в вашу дверь, стучу – никто не отвечает! Давеча мы с вами говорили о «Новой Элоизе»[28], вот мне и подумалось – надо бы дать вам ее почитать. А поскольку вас не оказалось дома, пришлось бежать к консьержке, чтобы книгу у нее оставить.