Книга И река ее уносит, страница 94 – Джихён Юн

В конце концов это место стало городом призраков.

– Ты думаешь о водном призраке, – сказал Марк. – Эту историю он слышал от мамы много раз; она часто рассказывала ее у костра.

– Нет никакого водного призрака, – отрезала мама.

Насколько Марк помнил, это была история о городке, в котором его мама жила в детстве. Давным-давно девочка, игравшая на пляже, рассказала, что видела в воде белую цаплю. Больше ее никто не видел, но девочка утверждала, что птица была там, что она чистила перья и смотрела печальными черными глазами. Девочка вышла из дома ночью, чтобы снова увидеть птичий наряд из белых перьев, и ее унесло в океан течением.

Хотя жители вывели в море лодки, тралили дно сетями, но ее тело так и не нашли. Был сезон муссонов, и море так яростно бушевало, что оставалось только гадать, как далеко ее могло унести. Жители вернулись к причалу и решили считать девочку погибшей. Ее мать безутешно горевала – она не выходила из дома многие недели, питаясь жидкой похлебкой из минтая, которую люди оставляли у нее под дверью. Когда она наконец вышла, она исхудала так, что от нее остались только кожа да кости, но была исполнена радости; в руках она держала пару дочкиных башмаков. «Куда ты идешь? – спрашивали жители, а женщина отвечала: – Она зовет меня».Она положила башмаки у края воды, пятками в сторону моря, словно дочь могла выйти из океана и вступить в свою старую обувь.

Каждый день, в грозу или в дождь, мать выходила на то же место, ожидая, что увидит дочь, но лишь обнаруживала, что башмаки исчезли. Она приносила новую пару и ставила их так же, пятками к воде, носками в сторону дома.

«Твоей дочери больше нет. Она хотела бы, чтобы ты двигалась дальше», —говорили жители. Но мать стояла на своем: «Я узнаю дочкин голос. Она говорит, что ей одиноко. Я должна показать ей, как вернуться ко мне».

Неделю она повторяла этот ритуал, и вот однажды, ясным утром, рыбак вышел в море на своей лодке и вытащил из воды утопленницу, которая запуталась в его сетях вместе с лучеперыми рыбами. Это была мать, мертвая, на ее лице застыла улыбка, а руки обнимали какую-то органическую массу, настолько разложившуюся и поеденную рыбой, что опознать ее было невозможно. Испуганный рыбак вырвал смрадную гниль из рук женщины и выбросил в море, а затем отвез утопленницу в город.

Мать похоронили вместе с последней парой дочкиных башмаков, и на этом трагическая история закончилась – по крайней мере, так думали жители. Но потом они вытягивали сети, и вся рыба в них была мертва; деревья и виноградники стали вянуть. Мокрые следы появлялись повсюду. Они повторяли путь, которым мать ходила от дома к воде. Жаркий дождь лил потоком, выбивая доски из причала. Дети плакали по ночам, тоскуя о чьем-то одиночестве. Те же дети начали тайком уходить из дома и словно сомнамбулы брели к воде. Двое исчезли, прежде чем люди поняли, что в городе поселился дух.

– Мама, а откуда знали, что это призрак, а не череда несчастных случаев? – спросил Марк.

– Я же сказала, не было никакого призрака, – резко ответила она, но, заметив его серьезное лицо, вздохнула. – В воде было место, которое всегда выглядело черным. Даже в идеально ясные дни, когда море становится синим. Старики говорили, что там обитают духи утонувших матери и дочери. Они говорили, что мать и дочь стали мул гвисин —водными духами – и что их черные волосы постоянно растут, и поэтому водорослей там много.