Книга И река ее уносит, страница 62 – Джихён Юн

Кристофер Портер стоял на краю обрыва, глядя на разбитую машину внизу. Портер приехал в город недавно, всего год назад, со своим избалованным омерзительным мальчишкой, и теперь медленно подминал под себя городскую индустрию туризма. Высокий и холодный – он спокойно смотрел на место происшествия. Он повернулся и сказал:

– Доброе утро, шеф.

Снизу послышался хлопок, и они подбежали к краю оврага, туда, где стоял Портер. Дверь машины с трудом открылась. Из салона донесся хриплый женский голос – просьба о помощи. Жива! Ее еще можно спасти! Они сунули руку в карман за рацией, но кто-то остановил это движение. Часы Портера блеснули в лунном свете, когда он толкнул их рацию вниз.

Его лицо воплощало безжалостность. Портер не хотел, чтобы помощь прибыла вовремя. «Я не думал, что она съедет с дороги. Я просто собирался поговорить», —объяснил он. А потом деньги закрепили договор.

Но почему же тогда он не хотел, чтобы ее спасли? В его лице можно было прочесть ненависть. Человек, который остался там, в овраге, причинил Портеру какой-то вред и поплатился жизнью.

Они поняли это, и все же…

Они вспомнили о своих долгах, о непомерной плате за обучение дочери в колледже свободных искусств. Они были скупы и, да, напуганы. Они убедили себя, что женщина в машине все равно почти мертва. Посмотрите, как искорежен кузов! Окна перемазаны кровью. Как бы быстро ни приехала скорая, к тому моменту она уже умрет. Почему бы не заработать? Не то чтобы Портер держал нож у чьего-то горла. Это просто несчастный случай. Не важно, почему он вообще за ней гнался. Не нужно думать, почему он не дал вызвать помощь, почему у него такой злой взгляд. Они приняли предложение Портера и не стали никому сообщать о случившемся.

Этого было достаточно. Она увидела все, что хотела. Она сбросила двойную личину и снова стала собой, оттолкнувшись от тела, в которое вселилась, надавив на границы памяти Силаса. Каким-то чудом память поддалась – дала ей подняться в воздух, как призраку, чтобы увидеть сцену сверху. Она не задумывалась, как именноэто возможно, главное, что это быловозможно. Внизу Джо Силас пожал руку Кристофера Портера, а в овраге лежала искореженная машина. Она приблизилась к ней, чувствуя запах бензина и гниющих листьев. Посмотрела в окно и увидела.

«Мама, – подумала она. – Мама».

Мамино лицо было изувечено – черные фракталы расцветали на висках. От столкновения лопнули капилляры, и белки глаз были залиты кровью. Череп треснул, и левую сторону лица покрывала кровь.

Но она была жива.

Она была жива, а помощь не явилась, ее придется ждать еще час, только тогда какой-то водитель заметит погнутое ограждение и позвонит в 911. Свет сирены, медленно вращающийся над ними, как лучи маяка, исчез. Силас и Портер сели в свои машины и уехали.

Вопреки логике Мираэ снова попыталась поговорить с мамой. Она подумала: «Мама, пожалуйста».

Мама приоткрыла тяжелые веки, осмотрелась.

– Кто здесь? – Ее голос был вязким, влажным, как у человека, у которого спалось легкое. Потом, чудо, она выдохнула. – Мираэ?

Мираэ показалось, что мама увидела ее, но это была лишь игра света. Мама ничего не видела, ее глаза смотрели сквозь призрак старшей дочери.

«Не уходи», – подумала она. Мама покинула их много лет назад. Но, господи, она готова на все, чтобы изменить неизбежное. Она будет умолять и кричать, если это хоть что-то изменит.