Книга В объективе, страница 50 – Ани Хоуп

– Что смешного? – спросила Джессика на ходу.

– Переживать за бруклинскую девчонку.

Она нахмурила брови, всем видом показав, что не понимает шутки. Увернувшись от свисающей ветки, он улыбнулся.

– Глупо переживать за девчонку из места, где стрелять учатся быстрее, чем читать.

– К твоему сведению, я переехала туда недавно. И ничего подобного не замечала, – соврала она, вспомнив братьев Меза.

– Так и что за машина?

– Кажется, «Кадиллак». Да, уверена, это был черный тонированный «Кадиллак». Сегодня он стоял выше по улице, но далеко.

Кристофер замер как вкопанный.

– В чем дело? – Джессика боязливо огляделась. – Ты кого-то заметил?

Он посмотрел ей в глаза и заявил:

– Сегодня ты ночуешь у меня.

* * *

Кристофер покидал Манхэттен, соревнуясь в скорости с ветром. Всю дорогу он косился на зеркала и барабанил пальцами по рулю. Напряжение, которое повисло в воздухе, передалось Джессике.

– Прекрати стучать! – воскликнула она и тише добавила: – Это раздражает вообще-то.

– Прости. Я задумался.

Было над чем. Она и сама обдумывала, как сказать, что никуда ехать не собирается.

– Кристофер, – начала Джессика.

– Что? – отозвался он и свернул на Генри-стрит. Не сговариваясь, они оба осмотрели улицу. Никаких следов чужаков.

– Я никуда не поеду.

Кристофер вздохнул. Наверное, в сотый раз после прогулки на лодках.

– На дворе двадцать первый век, никого не волнует, что незамужняя девушка ночует у парня. Но если вдруг ты из далекого прошлого, то могу представить тебя соседям, как свою кузину.

– И много у тебя было кузиндо меня?

Кристофер выключил зажигание и повернулся к ней, закинув руку на спинку сидения.

– Паркер, – только и сказал он, хотя серые глаза были куда разговорчивее.

– Ты не можешь меня заставить, это против закона.

– Завязывала бы ты общаться с Фоллом. Законы работают на тех, кто их придумывает. Если какой-то придурок захочет забраться к тебе домой, сомневаюсь, что сперва он покопается в Конституции или найдет раздел Кодекса, который нарушает. Поэтому собери нужные вещи, и поедем ко мне.

Джессика тоскливо посмотрела на свое крыльцо.

«Я не успею открыть дверь, даже если добегу, а если успею…», – она вспомнила кочергу и невольно хихикнула.

– Ты что себе напредставляла? – Бейс готов был расхохотаться. Джессику это взбесило.

– Твое настроение меняется, как погода в Нью-Йорке: то угрожаешь и запугиваешь, то сама доброта. Чувствую себя креветкой, которую ошпарили кипятком и тут же бросили на лед.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай. Все было нормально, пока на мою голову не обрушился ты. Возможно, твои опасения верны и за мной тоже следят. Но, во-первых, я не делаю ничего плохого. А во-вторых, даже если я переночую у тебя сегодня, завра или всю оставшуюся неделю, проблема не исчезнет.

Кристофер молчал.

– По всей видимости, мне придется отрастить третий глаз, пока мы не узнаем, в каких делах замешан сенатор. Но бросать свой дом и переезжать к тебе я не собираюсь. Нравится тебе это или нет, смирись.

– Джесс, в твоих словах есть доля правды, но я по-прежнему считаю, что со мной тебе будет безопаснее. И не уйду отсюда без тебя.

Джессика почувствовала, как кольнуло в груди. Его слова и чуткость, с которой он пытался ее убедить, колебали весы уверенности.

– Мне очень жаль, Кристофер, – прошептала она и, собрав всю волю в кулак, вышла из машины. За спиной открылась водительская дверь, но она ни разу не обернулась.