Книга В объективе, страница 108 – Ани Хоуп

– Так вот, почему ты нацепила эти сапоги? – хохотал Кристофер.

– Сразу видно, ты не рос на ферме, иначе бы знал, что на каждом углу тебя подстерегают кучи навоза.

Теперь хохотала Джессика.

– Мы приезжали в одни из последних выходных октября погулять по кукурузному лабиринту и купить большую тыкву, чтобы сделать самый жуткий фонарик по возращении домой. Мама не понимала, в чем удовольствие трястись в машине сначала полдня туда, потом полдня обратно. Но, клянусь, не было часов счастливее, чем те, что мы проводили с отцом наедине. Пели песни, жевали купленную кукурузу и, бывало, привозили одни огрызки. Тыквенный фестиваль навсегда останется для меня местом, где я чувствую себя в кругу семьи.

Кристофер долго посмотрел на Джессику. Он был польщен тем, как легко она открывалась ему и как легко делилась своим миром. Он не знал наверняка, но был уверен, что Дэниел никогда не возил Джессику в Буффало и не пил с ней тыквенный латте Хлои. Ладно, латте не в счет. Между ними возникло нечто особенное, что он до сих пор отрицал и пытался задвинуть в угол до лучшего дня. Но проблема в том, что в распоряжении человека могло быть только сегодня.

Рассказ Джессики воскрешал в памяти кадры его собственной жизни, где он, как она выразилась, тоже был в кругу семьи. Например, в тот день, когда отца вызвали в школу.

Кристофер ждал в кабинете Рафаэля Мартинеса, директора школы. В коридоре раздались твердые шаги, которые он узнал бы из тысячи. Дверь отворилась, и к ним шагнул высокий подтянутый мужчина, Кристофер боготворил и побаивался его одновременно.

– Не горячись, – предупредил Рафаэль. – Он всего лишь заступился за девочку, которую донимала местная шпана. Как они пронесли горючую смесь в школу – ума не приложу, но будь уверен, что если бы не Кристофер, то мы бы с тобой обсуждали сейчас не его поведение, а то, где найти для несчастной лучших врачей, а заодно и новую работу для меня. Он молодчина, единственный додумался привести в действие датчик дыма.

– Ущерб?

– Никакого, – крякнул Мартинес. – Если не считать испорченной укладки мисс Дженкинс. Она-то и настояла, чтобы я тебя пригласил. Считай, это визит для галочки. Но…

– Но?

– Она хотела лично с тобой встретиться.

Кристофер посмотрел на отца. Тот натер лоб до красноты. Неужели он так разнервничался из-за мисс Дженкинс?

– Хорошо, зови свою мисс. А ты, – он обратился к сыну, – иди погуляй.

Кристофер вышел во внутренний дворик, в котором отдыхали учителя, и уселся на скамью. Компанию ему составил директор. Они видели, что в кабинет вошла молодая женщина и пожала руку отцу Кристофера. Их разговор был недолгим, вскоре она вышла и, смущенно улыбнувшись не то директору, не то мальчику, пересекла двор и скрылась в учительской.

– Мне придется отмывать столовую? – спросил Кристофер у отца.

– Нет. Я пригласил ее на вечеринку с тако, так что будь полюбезнее.

– Уж лучше столовая, – буркнул Кристофер и отвернулся.

В машине отец снова заговорил.

– Раф не сможет всегда покрывать тебя. Ты должен брать на себя ответственность за свои поступки.

– И Раф, и мисс Дженкинс знают, что я поступил по справедливости, – с обидой ответил мальчик.

Он считал, что отец должен гордиться им, а не отчитывать. Но тот молчал, потому что знал, как много значит это слово для ребенка, потерявшего в борьбе за эту самую справедливость мать.