Книга Пять строк из прошлого, страница 94 – Анна и Сергей Литвиновы

Естественно, среди гостей не нашлось места Ольге Егошиной, последней возлюбленной Кирилла. Та жила за мужем в Сирии, родила. В жизни Кирки никак не проявлялась.

Разъезжали по всему Орлу на «волгах», с красными лентами через плечо – на Антоновской было выведено: «свидетель». Возлагали цветы к единственной достопримечательности: памятнику в виде танка Т-34. Отец-полковник читал в застолье стихи по случаю, воспевающие молодых.

Свежеиспеченная жена оказалась (на взгляд Тоши) типичной провинциальной хабалкой: толстая и неумная. Один из заклятых друзей-артистов сказал ему, набравшись, в лицо: «Это тебе, Кирюха, отместка за всех девчонок, которые по тебе сохли и слезы лили».

Юля Морошкина (естественно, ее на свадьбу не звали) прислала из Москвы поздравительную телеграмму: «Дорогой Кирилл, постарайся стать счастливым, но помни, что я всю жизнь буду любить тебя».

Казалось: несмотря ни на что, у всех все получится. Все были молоды, веселы и здоровы. И вся жизнь впереди.

Как ни странно, женился и Пит. Бракосочетание его носило как бы династический характер. Девушка по имени Лилия была ни много ни мало дочкой заведующего отдела в «большом» (как говорили) ЦК, то есть ЦК КПСС. Сын начальника управления в министерстве, то есть Петр, был для нее явным мезальянсом. Лилия всю жизнь прожила в центре столицы, лето проводила на госдачах, училась в спецшколе с английским уклоном. Поступила (разумеется) в МГИМО, недавно закончила и работала в центре международной торговли на Красной Пресне.

Пит сам теперь свою карьеру выстраивал. На удивление, он оказался толковым и талантливым преподавателем. Все шесть лет, пока в вузе учился, преподавал в физматшколе, вел физику. Школьники обожали его веселый, циничный стиль. Втолковывал предмет он ярко, образно, сам придумывал задачки. Очень, очень осторожно и тайно крутил романы с наиболее раскрепощенными студентками. Появились и частные уроки. После того, как в первый же год все шесть ребят, им репетируемых, поступили – сарафанное радио сработало, и клиентов стало столько, что появилась возможность выбирать. Он и Антону предлагал взять своих – но Рябинский отказался: не потому, что деньги лишними оказались бы, а потому, что слишком увлечен был своей темой и диссертацией.

По поводу того, что Пит заложил Эвелине их когдатошнюю находку – записку в стене, Борыкин однажды объяснился сам:

– Тоша, да что ты паришься? Я ж не знал, что это тайна. Ну брякнул не подумавши. Прости!

И хоть звучал он неискренне, все равно Антон его извинил.

Антона (равно как и Эвелину) Пит на банкет по случаю бракосочетания пригласил. Профессорша, правда, не пошла, а Тошу он уговорил: «Только один приходи, безо всяких дам. С нормальными девчонками хоть познакомишься. Хватит тебе по Любке сохнуть. У Лильки много подружек неустроенных из хороших семей».

Вышло, как Пит предсказывал: на банкете Антон подклеился к девчонке, повез на такси провожать. Оказалось, Лена, по фамилии Марусова, живет на Мосфильмовской, в доме улучшенной планировки, а отец у нее – главный оператор с главной киностудии страны. Обменялись телефончиками, и позвонила ему Лена первой.

Начался роман – опять без любви. Ничего не испытывал Антон к ней, как к Любе – или хотя бы как к Юле Морошкиной в далекой молодости. Но с Леной было весело и интересно, она много знала, читала стихи. Доставала билеты и «проходки» на театральные и кинопремьеры. Беда была в том, что смотреть в столичных кино и театрах стало особо нечего: Любимов уехал, Тарковский уехал – за целый год запомнились только «Зимняя вишня» и «Зимний вечер в Гаграх». Зато в квартире у Лены имелся видеомагнитофон, и у нее Антон впервые посмотрел «Крестного отца», «Эммануэль» и «Терминатора».