Книга Пять строк из прошлого, страница 69 – Анна и Сергей Литвиновы

Она начинает объяснять, как есть, – он не верит, орет. Потом вырывается, как бешеный, из квартиры, хлопает дверью на весь дом, куда-то усвистывает. А позже, в ночи, ей звонит свекровь, начинает воспитывать, что нельзя нервировать Боречку и что порядочные девушки так себя не ведут – а как, как она себя ведет? Улыбнулась сокурснику?! Что же ей теперь, никого на улицах не узнавать?! Или паранджу нацепить?

Почти сразу Юля забеременела. На третьем курсе, еле успела летнюю сессию сдать – родила. Оформила академ… Родила мальчика – такой хорошенький, миленький, со своими черными волосиками, маленькими глазками и кривыми маленькими красненькими пальчиками. И похож на Кирилла – что, разумеется, было совершенно невозможно; хотя бы потому, что у них с Киркой никогда ничего не было, даже поцелуя. И она загорелась: назвать его Кириллом. Слава богу, муж то ли забыл, что она того хотела на бракосочетание пригласить, то ли значения не придал. Неожиданно на имя согласился. Наоборот, ему понравилось: «Кирилл Борисович, прекрасно сочетается, такой ассонанс на “о” и на “и”, и аллитерация на “эр”»!» – Борька вообще был очень умным, начитанным, даже чрезмерно.

Разумеется, забот стало невпроворот. Надо отдать должное, Боречка хорошим отцом оказался. Пеленки полоскал (стиральной машины в квартире съемной не оказалось), по утрам до работы на молочную кухню за прикормом бегал, в выходные с колясочкой гулял. Но основные обязанности, конечно, на нее легли: корми малыша, гуляй, перепеленывай, играй, в поликлиники вывози, с патронажной сестрой договаривайся. Родители ни с той, ни с другой стороны особо не помогали: как же, ведь они работают. Раз в месяц, может, приедет та или другая бабушка, посидит с Кирюшкой-младшим, пока в виде особой милости Боречка с Юлей в кино сходят.

Но в целом все хорошо шло. С мелкими шероховатостями, но Кирюшка рос, Борис осваивался в сложном министерском мире, тягомотина домашнего хозяйства по мере взросления сыночка все меньше угнетала Юлю. Пока не началось вдруг странное, страшное и чудовищное.

Однажды Боря пришел с работы, однако ужинать не стал, и на сына ни малейшего внимания не обратил. Пошел в спальню – у них две комнаты в квартире имелось, маленькие, но две – и там улегся навзничь, не переодевшись в домашнее: молча, скрестив на груди руки и глядя в потолок. Притом он был весь сжат, а глаза раскрыты и в них отражается серьезная внутренняя работа.

«Боречка, ты что? Что случилось? Что происходит? В чем дело?» – раз десять или пятнадцать, во многообразных формулировках, пыталась выяснить Юля. Однако муж молчал. Она оставила его в покое – в одиночку помыла, покормила, уложила Кирюшку. И когда сынуля уснул, снова приступила к супругу.

Он к тому моменту переменил дислокацию. Переместился к окну, однако при том задернул шторы, но оставил небольшую щелку и через нее напряженно обозревал улицу. Когда она вошла, закричал: «Тихо! Не зажигай свет!»

– Боря, что происходит? – она была в ужасе.

– Иди сюда, только тихо. Смотри вниз. Вон, видишь, у подъезда – серая «волга»? Припаркована, но мотор работает. И внутри два человека.

– Вижу. И что?

– Это они наблюдают.

– Наблюдают? За чем?

Он полыхнул на нее в темноте безумным взглядом.

– За мной.

– Зачем? Зачем им за тобой наблюдать? И кто эти «они»?