Книга Пять строк из прошлого, страница 55 – Анна и Сергей Литвиновы

– Но ты ведь и вправду специально с ней познакомился и вошел в доверие, – усмехнулся Кирилл.

– Вот именно! Поэтому тем более молчи. Нашли тетрадь случайно, и все тут!

Он выкрикнул с чердака: «Мы здесь, наверху! Мы тут проводку чиним!»

– Это он, – прошептала она, – он… Я узнаю его почерк… – и по крупному лицу Эвелины Станиславовны потекли крупные слезы.

Она вернулась в одиночку на дачу по тривиальнейшей причине: забыла документы на машину. Доехала до метро «Ждановская», выкинула Викентия Палыча и принуждена была возвратиться. Слава богу, никакие гаишники ее не остановили.

– Тогда сам бог вам велел пообедать с нами вместе! – радушно предложил Кирилл.

– Вами же приготовленным обедом, – добавил усмешливо Антон.

А после еды, выдержав паузу, парни предъявили хозяйке железную коробку и тетрадь.

1937 год, весна.

Заместитель заведующего лаборатории аппаратов в Волновом институте, молодой, двадцатисемилетний, но уже зарекомендовавший себя ученый, кандидат наук Константин Евсеевич Порядин пришел в Московский технологический институт прочесть лекцию по своей специальности. Специальность была модная, а имя Порядина на слуху, как блестящего рассказчика и талантливого экспериментатора, поэтому народу – студентов, аспирантов, да и преподавателей – набилось в потоковую аудиторию множество.

Лекция произвела на всех самое благоприятное впечатление: легко, непринужденно, остроумно и в то же время глубоко и интересно. Особенно же понравился стиль изложения (да и что там греха таить) сам лектор юной дипломнице Эвелине, дочке академика Венцлавского. Впрочем, то, что она дочь академика, она не афишировала и об этом никто не знал – а кто вдруг знал, никакого значения в те времена равенства и братства не придавал.

После лекции Эва подошла к докладчику. Задала один вопрос по теме – он ответил: ясно, терпеливо и точно. Вокруг ждали другие студенты, жаждущие неформального общения с лектором. Но и девушка не готова была быстренько его упустить. Задала второй вопрос. Он ухватил его суть на лету. «О, – сказал, – глубоко копаете. Но, боюсь, что у меня, как и у современной науки в целом, нет пока на это внятного и определенного ответа. А вы сама-то что об этом думаете?» – Эва начала было высказываться, но тут хором зароптали окружившие кафедру другие страждущие получить новое знание (или обратить на себя внимание): «Мы тоже хотим спросить!.. Что вы только с ней одной разговариваете!.. Давайте вы в частном порядке эти вопросы обсудите!»

– В частном так в частном! – улыбнулся молодой лектор. – Давайте, если вы хотите – вас как зовут, Эвелина? – приходите в эту субботу на кафедру, я приеду, и мы там с коллегами будем кое-какие вопросы прорабатывать, и с вами тоже обсудим, что вас интересуют.

С того дня началась их дружба. Эвелина, впрочем, сразу навела справки: был Константин Порядин не женат и, как говорили, ни с кем не встречался. Был увлечен и влюблен только в свою науку.

У Эвы тоже не имелось настоящего кавалера: слишком высоко находилась планка, коей она мерила мальчишек. Слишком любила она и уважала своего отца-академика: Станислав Георгиевич был и умен, и красив, и остроумен, и интеллигентен, и глубоко порядочен. Трудно было хоть кому-то из молодых дотянуться до столь возвышенных требований.