Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Дорогая Эва, ты прекрасно знаешь, что я всегда верил и продолжаю верить в непогрешимую мудрость родного Сталина, коммунистической партии, наших доблестных органов. Но в этот раз мне подумалось, что, возможно, внутри них, тех самых органов, свила гнездо самая черная измена. И засевшие там настоящие, а не выдуманные заговорщики – не знаю, сами ли по себе, или по заданию фашистских и империалистических разведок – специально опорочивают и выводят из строя самых чистых, умных и преданных людей – каковым, безусловно является профессор Семигорский. Конечно, я не сомневаюсь, что рано или поздно эти подлые наймиты-заговорщики будут разоблачены и строго наказаны, и профессор выйдет, с извинениями и компенсациями, на волю. Но пока предатели и враги, судя по всему, забрали внутри органов (а, может, и в Партии) слишком большую силу. Вот почему я опасаюсь за судьбу нашей с Иваном Тимофеевичем совместной работы. Идут упорные разговоры, что нашу тему прикроют, лабораторию расформируют, результаты спишут в архив, а то и вовсе уничтожат. Возможно, и мне, вслед за профессором, придется объясняться и доказывать свою невиновность непосредственно в «большом доме» на Лубянке. Я, конечно, не сомневаюсь, что там в итоге разберутся и правда восторжествует, – однако драгоценное время будет упущено. Дорогая Эва! Я прошу тебя: в этой тетради я постарался собрать все основное, что нам удалось достичь по нашей последней теме, той самой, где ты принимала участие – с условным названием «Волны против рака». Я вижу, как ты за последние полтора года выросла в хорошего специалиста. Ты стала настоящим молодым ученым. И я не сомневаюсь: если я вдруг по какой-то причине задержусь и не смогу в ближайшее время возвратиться к своему делу – ты сможешь подхватить знамя, временно выпавшее из моих рук. Записей и данных в этой тетради достаточно, чтобы продолжить работу – и я нисколько не сомневаюсь, что мы с Семигорским находимся на правильном пути и в конце нас всех ожидает настоящая удача. Милая Эва, если мы вдруг не увидимся, хочу заверить тебя, что ты мной любима, как в тот самый первый день, когда ты подошла ко мне после моей лекции (помнишь?). Да нет! Не так, конечно! Гораздо сильнее любима – яркая, красивая, умная, честная моя девочка. Надеюсь, в любом случае, скоро обнять тебя и прошептать тебе эти слова – лично. Снизу, от ворот, донесся шум. Вроде бы звук автомобильного мотора, вот двигатель остановился, затем захлопывается автомобильная дверца, раздается стук калитки… Антон подскочил к слуховому окну. Подтянулся на руках, выглянул: «Атас! Эвелина вернулась!» Ребята заметались по чердаку. Кирилл поставил на место половицу. Забил назад гвозди. Раздался внизу звук шагов по крыльцу, шум открываемой двери, и голос Степановой прокричал: «Мальчики! Вы где?!» – Все, спалились! – выдохнул Кирилл. – Что скажем? – Надо признаваться, а что делать? – горячечно зашептал Антон. – В конце концов, письмо адресовано ей, и тетрадь предназначалась тоже… Только я тебя прошу: мы нашли все это случайно. Полезли на чердак чинить проводку, а там такое. Не говори ничего про ту стенку на кафедре. И что мы там нашли летом семьдесят пятого. А то что получится? Выйдет, что я ту записку прочел, а после специально со Степановой познакомился, вошел в доверие, за Любой стал ухаживать. Нехорошо будет выглядеть. |