Книга Пять строк из прошлого, страница 5 – Анна и Сергей Литвиновы

– Да не так, чтобы очень, – вальяжно отвечал Пит. Сейчас, в рабочей одеже, стало заметно, что он, несмотря на молодость, толстенький – с отчетливым животиком. Толстенький, но красивый: ямочка на подбородке, ямочки на щеках.

– Почему тогда сидим? – по-прежнему ласково вопросил кучерявый студент.

– Так работу ж закончили.

– Просите новую. Командир вам ясно сказал: у нас коммуна. Заработок поровну делим – значит, и работаем, не сачкуя.

Что говорить, диалог этот Антон подслушал не без удовольствия – его-то никому подгонять не пришлось. Он трудился, копая свою канаву, аж пот брызгал. Потом, вырыв яму под флагшток, к нему подключился Кирилл.

Квартирьеров оказалось в лагере человек десять, одни парни. Вечером самого первого дня все сидели вокруг костра, попивали чаек из эмалированных кружек. Кучерявый парень, похожий на гусара – его звали Владик Чернышов, – пощипывал струны гитары. Командир Ульянов сказал: «Давайте, в порядке самодисциплины, доложим друг другу, кто из нас что сделал в течение сегодняшнего дня».

Все по очереди послушно стали рассказывать. Когда дело дошло до «пионеров», Кирилл отрапортовал за всех: «Выкопали – я выкопал – основание для флагштока, канаву под забор пионер Антон прокопал именно глубиной в один штык, не больше, не меньше, а пионеры Эдик и Пит кроватки разносили и собирали. А потом мы деревянные настилы для оставшихся четырех палаток ложили. И еще…»

– Да вы, пионеры, оказались у нас самые трудолюбивые, – мягко улыбнулся Ульянов, и остальные парни грохнули.

В первую ночь в стройотряде Антон проснулся от холода. Столб, поддерживающий палатку, качался и поскрипывал, как мачта. Брезент надувался и хлопал. По нежному свету за парусиновыми оконцами было понятно, что сейчас раннее утро.

Никак было не согреться. Тоша встал с койки. Всем раздали по два верблюжьих одеяла, но все равно было холодно. Его товарищи лежали, скорчившись – но, черти, спали.

Антон совершил самоотверженный поступок: накрыл одним своим одеялом Кирилла, другим – Эдика. «А Пит обойдется». Вышел из палатки. Начиналось розовое подмосковное утро. Вставало красное солнце. День обещал быть ясным. Парок шел изо рта.

Он обошел вокруг палатки. Брюки вымокли от росы. Было тоскливо, одиноко и холодно. Дико захотелось спать. Никто не оценил его самоотверженности.

Антон вернулся в палатку, подошел к кровати Кирки и, чтобы обратить на себя внимание, сжал тому холодный нос. Кир открыл глаза и ясным голосом сказал: «Пошел вон, дурак!» Антон обиделся, стащил с друга свое одеяло. Потом взял на пустующей кровати матрац и накрылся им. Неожиданно это помогло. Тоша скоро угрелся и уснул.

Утром его приспособление вызвало взрыв шуточек. «Смертельный номер! – провозгласил кучерявый Владик (он оказался комиссаром отряда). – Человек-бутерброд!»

– Да-да, – подхватил кто-то, – «бутерброд по-пионерски: матрац-Антон-матрац»!

Студенческие шуточки оказались не такими, как грубые подначки в школе, – совсем не обидными.

Так они почти месяц прожили со студентами-квартирьерами: вдесятером, коммуной, наравне. Работали, а вечером вместе песни пели у костра, анекдоты рассказывали. И названия будущих улиц в растущем на глазах лагере придумывали. У костра как-то зашел спор, как именовать маленький переулок, упирающийся в туалеты.