Книга Пять строк из прошлого, страница 2 – Анна и Сергей Литвиновы

Но они все же выплыли – на каких-то обломках от кораблекрушения, в бурной и нечистой воде. Сохранились, выжили – но не все и не здесь…

Антон свернул с трассы. До дачи Кирилла оставалось по навигатору двадцать километров.

И пятьдесят лет пути.

1975

Именно в тот день в середине лета случилась та самая знаменательная находка. Они тогда нашли…

Впрочем, по порядку.

В отряде их все называли пионерами.

Сначала они возражали, да на полном серьезе: «Какие мы вам пионеры, мы комсомольцы, на будущий год поступать!» Но потом оправдываться надоело, тем более все вокруг всё равно про них всё знали, кто они, да и они смирились: пионеры так пионеры.

О том, почему в студенческом строительном отряде вдруг стали работать школьники, расскажем позже. И героев тогда представим. А пока вернемся в тот знаменательный день июля 1975 года. День, как любили говорить в советские времена, определяющий.

Да! Он, тот день, как значительно позже оказалось, во многом определил их судьбу – всех четверых. Антона – точно.

Это был будний солнечный (опять-таки) день. На линейке командир Володя с очень подходящей для общественника фамилией Ульянов во время развода на работу сказал:

– В совхоз «Семеновский» на бетон сегодня выдвинется бригада Окулич-Казарина. Ее усилят Берндт Дубберштайн и Саша Ким.

– А куда ж пионеры?.. – выкрикнул с места кто-то нетерпеливый.

Командир ожег недисциплинированного торопыгу взглядом – он умел так, осаживать без слов – наверное, поэтому на руководящие должности и выдвинулся, невзирая на младые лета. Впрочем, тогда он юным никому, а особенно четверым школьникам, не казался, потому что он отслужил армию, а теперь оканчивал институт, и для пятнадцатилетних подростков разница между ними была как пропасть – лет восемь.

Ульянов отечески улыбнулся в сторону «пионеров».

– У самых юных бойцов нашего отряда будет на ближайшие дни особое задание. Они поступают в распоряжение Саши Бадалова, который доведет им необходимые вводные.

Саша Бадалов был бригадиром. Он тоже страшно взрослым казался «пионерам» – был однокурсником Ульянова, то есть, кажется, четвертый курс окончил. А до того: армия, потом подготовительное отделение: существовала такая система в советских вузах – абитуриенты после армии поступали на ПО («подготовительное»), и им в течение года институтские препы физику-математику-русский с лит-рой напоминали-подтягивали. Демобилизованные за год такой муштры школьный курс вспоминали и экзамены в институт сдавали.

Бадалов был старше «пионеров» на восемь лет, огромнейший срок для молодых. Вдобавок – житейский опыт, одна армия чего стоит. Бригадир относился к навязанным ему школьникам свысока и явно тяготился ими, слабосильными неумехами. И гонял их, в стиле армейского сержанта или старшины. В его улыбке, в отличие от командира, ничего отеческого не было – да и не улыбался он вовсе, во всяком случае со своими подопечными-«пионерами». Роста он был невысокого, ниже Кирилла и Пита, и вровень с Антоном. И только Эдик был его мельче – впрочем, немудрено, Эдик был всех на свете мельче.

«Смирно, вольно, разойдись!» – проговорил Ульянов любимую свою присказку, и отряд, сто с лишним человек потянулись на работу. Кто к автобусам, которые ждали студиозов за воротами лагеря. Иные пешком отправились на основной объект: стройку гигантского СТО, то есть станции техобслуживания – в Советском Союзе все было централизованно, вот и частные автомобили граждан чинили в гигантских сервисах на десятки, если не на сотни машино-мест.