Книга Долгие северные ночи, страница 42 – Влада Ольховская

Именно поэтому он уверенно втянул в дело Ташу. Она не знала и половины того, что происходит на самом деле. Да она и не рвалась, она просто не хотела ссориться с Давидом. Она свое дело сделала: заманила Никиту в ловушку, а потом с радостью ускакала из квартиры. Ей казалось: если она не увидит того, что произойдет, наказывать ее не за что.

Да так бы и было, если бы все прошло строго по плану Давида, однако ситуация очень быстро вышла из-под контроля. Вадим начал драку, только вот Никита не смирился с избиением, он сопротивлялся – и слабым он не был. На него пришлось наброситься и Давиду, который до последнего надеялся отсидеться в стороне.

– Но сильнее бил Вадим! – тут же подчеркнул продюсер. – Я скорее держал… Да и то чуть-чуть… Там была такая суматоха, Никита угрожал мне, я опасался за свою жизнь!

– Так, это пока законсервируй, адвокату своему передашь, – велел Гарик. – Мне не интересно. Ты мне вот что скажи… Когда вы поняли, что должны его убить?

– Да мы как-то не подумали… Все получилось само собой…

– Сам собой убился?

– Это не смешно!

– Хорошо, что ты начинаешь это понимать.

Никита не просто сопротивлялся, ему удалось нанести пару удачных ударов, он почти добрался до двери. Это окончательно взбесило и без того несдержанного Вадима, он подхватил с полки какую-то каменную статуэтку, бил уже ей… Давид сейчас клялся, что умолял подельника остановиться, но Гарик предполагал: на самом деле этот трус просто ждал в стороне, чем же дело кончится.

А дело кончилось множественными травмами, среди которых были сломанная челюсть и выбитый правый глаз. Стало ясно, что к прежней жизни Никита уже не вернется никогда, и молчать он вряд ли будет. Тогда Вадим – конечно же, единолично! – решил выкинуть его из окна так, чтобы Никита упал на каменную конструкцию, способную окончательно изуродовать его тело и скрыть следы драки.

– Почему он был пьян? – спросил Гарик.

– Вадим заставил его выпить… Ну, что нашел в баре, то и заставил, влил в него просто…

Нужно было сдержаться, остаться профессионалом, не реагировать эмоционально – и не поддаваться растущему желанию придушить этого трясущегося слизня своими руками. Может, Матвей и справился бы… Гарик тоже справился, но частично: он сжал горло продюсера, припер к стенке, заглянул в глаза так, что Давид просто не мог отвернуться.

– Ты понимаешь, что он чувствовал, когда вы ему в сломанную челюсть это пойло вливали?

– Это не я! Это Ва…

– Ты! Без тебя этого не было бы, и твой друг Вадим оставался бы обычным барным быдлом. Но в итоге вы человека убили, который, в отличие от вас, уродов, жил честно.

– Это все ошибка! Ты обещал меня не трогать!

– Я обещал тебя не убивать. Это немного другое.

Гарик все-таки не сдержался, он чуть отодвинул Давида от стены, только чтобы ударить об нее головой. Этого хватило, чтобы глаза заплаканного вершителя судеб закатились, и он снова осел на пол. Правда, удар получился слабоват, и Гарик допускал, что причина обморока скорее в нервном срыве… Но какая уже разница?

Он стянул перчатки, прошел в соседнюю комнату, чтобы даже не смотреть на Давида, и только там набрал номер Форсова.

– Босс, это я… Я тут завершил расследование… Ну, вы как бы не поручали – но я как бы все равно расследовал… Короче, то, что начиналось «на отвяжись», в итоге вышло на международный уровень. Я молодец и всех разоблачил, но методами, которые обеспечат мне лет пять, если сюда приедут неправильные полицейские. Так что вы, пожалуйста, сделайте как-нибудь так, чтобы приехали правильные и победителей действительно не судили.