Книга Долгие северные ночи, страница 104 – Влада Ольховская

И как раз фактор съемки закрывает все пробелы, которые уже были в этой истории. Вот для чего нужен был такой странный, долгий метод убийства. Вот почему выбрали это место. И это не умаляло трагедию – но возвращало хоть какой-то контроль над ситуацией.

Так что Гарик не удержался, обнял Майю и, без труда приподняв над землей, закружил.

– Ты гений, – торжественно объявил он.

Он не собирался корить себя за то, что упустил важнейший факт, который распознала Майя. Во-первых, Майя не дура. Во-вторых, она все еще в состоянии стресса, а она уже не раз показывала, что при таком состоянии соображает очень быстро. Ну а главное, иногда на догадку влияет целая череда обстоятельств, которые невозможно контролировать, и профайлинг тут ни при чем.

И то, что она догадалась, меняло не только подход к убийству Серафимы, это в их расследовании меняло все.

Гарику срочно нужно было позвонить.

* * *

В осмотре парковки не было совершенно никакого смысла. Машину, в которой произошло убийство, уже забрали отсюда, миновал целый сезон, работа возобновилась по прежнему графику. И все равно Матвей решил изучить все лично… Пожалуй, просто чтобы привести мысли в порядок и настроиться на то, что неизбежно придется сделать.

С точки зрения Гарика или Таисы это убийство ничем не отличалось от остальных. Но для Матвея все обстояло несколько иначе, ведь эту жертву он не просто знал лично, он хорошо ее помнил…

Маша была особенной – потому что занимала на Фабрике особенное место. Она не относилась ни к одной из групп. К ней не позволялось приближаться Эдвину Манизу, да он и не пытался, она была слишком мала для его экспериментов. Сколько лет ей тогда было, пять от силы?

Она была личным питомцем Александра Горбунца. Никакого насилия, никакой сексуальной подоплеки. Маша была очаровательным толстеньким ребенком, похожим на сувенирного херувимчика – золотые кудри, голубые глаза, все как полагается. Ее наряжали как куклу, о ее развитии никто не заботился, ее обучали простейшим трюкам, как комнатную собачку. Но она была настолько мила, что этого хватало. Возможно, некоторые из партнеров или клиентов Горбунца и посматривали на девочку не так, как следовало бы. Но он в этом отношении был непреклонен: Машу трогать запрещалось. Горбунец, при всех своих недостатках, не был педофилом и не терпел таких людей рядом с собой.

Так что Маше досталась лучшая участь из всех пленников Фабрики. Ее отняли у невменяемых родителей, поселили в кукольный дом, обеспечивали нарядами принцессы. Ну а то, что ее не воспринимают как самостоятельную личность, она понять не могла, она была слишком мала для этого. Со временем положение стало бы хуже, девочка подросла бы – и Горбунец устал бы от своего экзотического питомца. Но до этого момента так и не дошло, потому что Фабрику разгромили.

При разбирательстве Маше досталась наименьшая компенсация из всех, потому что против нее не совершили серьезных преступлений. Гибкая детская психика в ее случае легко адаптировалась, и Маша стала одной из немногих, кто без проблем скользнул в совершенно нормальную жизнь.

Но нормальная жизнь не обязательно становится счастливой. Деньги, полученные в качестве компенсации, дождались совершеннолетия Маши на банковском счету, а потом она все равно быстро их лишилась. Матвей не знал, как именно. Может, кто-то приложил к этому руку, девушка не отличалась ни острым умом, ни хитростью. А может, Маша постепенно потратила их сама, не задумываясь о том, что будет дальше.