Книга Изола, страница 125 – Аллегра Гудман

Не знаю, сколько я простояла у замерзшего моря. Я твердо решила, что не уйду, пока светло. Когда крючок цеплялся за лед или камни, я всякий раз его освобождала, проверяла наживку замерзшими онемевшими пальцами и снова забрасывала удочку.

Череда неудач выдалась длинной, и, когда наконец клюнула настоящая рыба, я сперва решила, что крючок опять зацепился за лед, и, только заметив, как натянулась леска, поняла, что мне повезло. Пальцы уже болели от холода, но я стиснула удочку что было сил и стала тянуть на себя. Вскоре из воды уже показалась серебристая спинка рыбы, но тут леска щелкнула и порвалась, и улов ушел под воду – вместе с одним из трех драгоценных крючков, которые у нас были.

Я остолбенела, не зная, что предпринять, и рассеянно уставилась на воду. Разочарования я не чувствовала – только тревогу и страх новой неудачи. Когда я вбежала в пещеру, Дамьен, окунув палец в снег, дала его моему сыну – вместо пустышки. Малыш жадно к нему присосался.

– Что у тебя с рукой? – ахнув, спросила няня, стоило ей увидеть мой изодранный и окровавленный рукав, но я не стала ждать, пока она перевяжет мне раны, а быстро отрезала новую леску и взяла второй крючок.

Уже сгущались сумерки, но я все равно отправилась на берег, насадила наживку на новый крючок и забросила его – один раз, другой, третий. Ноги уже подкашивались. В голове крутилось: Господи, ну зачем Ты сохранил нам жизнь, если теперь мы погибнем от голода?

И вдруг треска наконец клюнула! Едва я почувствовала, как натянулась леска, у меня будто бы второе дыхание открылось. Я уверенно потянула удочку, молясь, чтобы на этот раз рыба не сорвалась. Треска дергалась и подпрыгивала, пыталась высвободиться, но мое отчаяние было куда сильнее. Я вытащила рыбину из воды, быстро опутала сетью и прикончила камнем.

А потом с гордостью понесла трофей домой. Дамьен быстро почистила мою добычу и поджарила белое филе. Мы поели немного, а часть оставили на завтра. Потом я устроилась под медвежьей шкурой, а Дамьен подложила мне под ноги камни, нагретые у костра. Той ночью я спала долго и крепко, но молока у меня так и не появилось.

– Его и не будет, если продолжишь суетиться. Тебе надо лежать, – наставляла Дамьен.

Весь следующий день я отдыхала, прижимая сына к груди, чтобы он не замерз. Мы подкрепились рыбой, а потом Дамьен преклонила колени у алтаря и стала молиться о нашем здравии и хорошей погоде. Смиренно опустив голову, она просила, чтобы Дева Мария помогла нам выжить. Та, как и всегда, глядела на нас с нежностью, но на следующее утро зарядил град.

Когда он закончился, я опять пошла на рыбалку. Скалы заледенели, но ветер как будто бы стал послабее, чем в предыдущие месяцы. Я рыбачила каждый день, а Дамьен с маленьким Огюстом, завернутым в медвежью шкуру, ждали меня в пещере. Мы никогда не клали малыша на холодные камни, опасаясь его застудить. Он всегда был на руках либо у меня, либо у моей няни.

Увы, несмотря на все наши хлопоты, сынок день ото дня становился все тише, а спал все дольше. Его карие глазки закрылись, и плакал он уже не требовательно, как в первые дни, а жалобно, а потом и вовсе затих. Казалось, он понял, что я не в силах его прокормить.

– Весна уже у порога, – говорила я, укачивая сына. – Снег тает, лед на море сходит. Через считаные недели мы сможем выйти из этой темной ямы и ты увидишь солнышко! – Тут мой малыш открыл глаза и внимательно на меня посмотрел. – Пожалуйста, – молила я шепотом. – Я ведь обещала. И для чего мне жить, если тебя не станет?