Книга Причиню тебе развод. Твой М., страница 38 – Лия Седая

Работа!

Независимость!

Я смогу хотя бы снять комнату в общежитии каком-нибудь. Просто вот так, не прилагая никаких, по сути, усилий. Света, это же твой шанс. Судьба, в лице Романа, дарит его тебе.

Не будь идиоткой, хватит!

Хватит ныть!

Я поднялась с колен и стала собирать рассыпанный мусор. Не буду! Мне надоело. Если он так прям хочет мне помочь – я не стану отказываться. Мне хватило уже моей жертвенности по самую макушку.

Не зря я сегодня с психологом разговаривала три часа почти.

Пока мы с ней обои обдирали в одном из залов этого кризисного центра.

Тут все было по-простому. И очень душевно. Мне стало намного легче. И пореветь успела. И позлиться. И даже вспомнить, почему я стала такой. Бесхарактерной. Безвольной.

И слова ее перед выходом до мусорного бака я тоже помню:

– Ты очень сильная, Света. Просто разреши себе любить себя. Ты ведь хорошая. И это не надо никому доказывать.

Вот этим-то я и займусь.

Я обернулась в ту сторону, куда уехал Роман.

Спасибо тебе, Ром.

Телефон в кармане пиликнул.

«На ваш счет зачислено сто тысяч рублей».

Еще пилик:

«Надеюсь, ты уже зашла в здание? Ночь ведь. Я еду обратно, чтобы проверить»

Бар был шумный, душный и пах рыбой.

Я откинулся на спинку кресла, мотнул рукой официантке, мол, повтори. Тарас медленно цедил свой коньяк, тыкал что-то в телефоне периодически и тоже мрачно молчал.

Суббота.

Моя последняя перед выходом. Отпуск закончился.

Веселья, блядь, через край.

Официантка притащила виски. Поставила передо мной. Выгнулась как кошечка, вовсю стреляя глазами. Я кивнул. Спасибо, малышка, но меня уже не спасти, по ходу.

– Ну и чего ты киснешь? - Тарас скосил на меня глаза. - Ты же сам сказал, что работать хочется.

– Хочется, – буркнул я. – Заебался уже дома сидеть.

– А что, брат, – друг еще более мрачно отпил глоток из бокала. - Она тебе прям вот настолько в печёнку вросла?

Я промолчал.

Тоже сделал глоток. Горло сжало приятно. Я на вкус умею определять, насколько мне плохо. Сегодня на вкус было терпимо, но все равно так себе.

– Н-да, блядь... Не знал, что так бывает, - Тарас поставил стакан на стол, потянулся.

И глянул на меня бешено. Разгульно и диковато.

– Слушай, а что если жениться?

Я хмыкнул:

– Не начинай, Тарас.

– А что? Ну, если тебе настолько херово. Я видел её в госпитале. Она хорошо работает. Медленно, но верно вливается. И, кстати, у неё уже подружка появилась. Такая, симпатичная...

– Ты что, тоже яйца подкатываешь уже? – я прищурился.

– Ещё нет. Но надо, – он вдруг напрягся. Наклонился вперед и даже оскалился злобно. – Потому что знаешь, что там творится? Там незамужних ваще нет. А у молоденьких сестричек пиздец текучка. Пациенты их расхватывают только так! Пирожки горячие же, молодые. Разбирают моментально! Это же пиздец, говорю! Отвернулся на операции, а у тебя уже медсестру увели.

Я поставил стакан на стол.

Вот это он щас зря. Вот это я уже пожалел, что ее туда отправил. Тарас, блядь! Раньше об этом сказать нельзя было?

– Ты куда? – Тарас удивленно посмотрел на меня снизу вверх.

– Поеду, навещу. Пока не увели мой пирожок.

– Бля... – Тарас покачал головой. – Граф, ты же сказал, что не поедешь пока. Что дашь ей привыкнуть к самостоятельности.

– Я дал. Три недели. Все. Хватит.

Он больше не спорил. Только хмыкнул напоследок задумчиво, когда я схватил куртку и пошёл к выходу. На улице в лицо пахнуло теплом.