Книга В объятиях (с)нежного человека, страница 38 – Лия Седая

Я зажмурилась.

Может, еще есть надежда?

Может, случится чудо и он передумает? Ну, бывает же, чудеса случаются!

Снова хлопнула дверь. По избушке прокатилось облако холодного воздуха.

— Просыпайся, Ася. Через час выезжаем.

Глава 24

Я молчала.

Пока спокойно одевалась. Пока брала из его рук кружку с горячим чаем. Пока завтракали суровыми таежными бутербродами.

Все это время молчала.

Боялась открыть рот. Любое слово могла породить истерику.

Не говорил и он.

Хмурился. Делал все так же спокойно, как и всегда. Но ничего не спрашивал и не смотрел в глаза. Отстранялся, как мог.

Я старалась делать то же самое. Чтобы иметь возможность хотя бы дышать нормально.

Одевать верхнюю одежду нужно было плотно. Так, чтобы встречный ветер не пробрался под нее во время езды.

В любое другое время я бы безумно хохотала над собой в защитной балаклаве. Сейчас же было все равно, как я выгляжу. Какая уже разница?

— Давай помогу затянуть, — Яр протянул мне защитный шлем.

Его пальцы рядом с моей кожей источали жар. Я знала это. Но сейчас не чувствовала. Лицо было закрыто плотной тканью.

И к лучшему! В горле стоял ком из невысказанных слов.

— Пойдем.

Снегоход уже стоял у дома.

Красивый, блестящий. Рычал мощным двигателем, сверкая белой краской при свете солнца.

«Если б ты увез меня в деревню сразу… Ничего бы этого не было бы.»

Я бы осталась в своем лживом, но хотя бы привычном мире. Живет же в нем моя мать всю жизнь?

— Садись.

Меня усадили, пристегнули каким-то хитрым ремнем.

— Если ветер будет сильно сбивать, прячься за меня. Поняла? И держись крепче, трассы тут нет.

Синие глаза смотрели внимательно, словно пытались найти хотькакие-то эмоции в моих. Я послушно кивала, и только.

И обхватила его за пояс сразу же, как только снегоход тронулся.

Прижалась к широкой спине щекой в шлеме. Зажмурилась, понимая, что силы сдерживать эмоции заканчиваются.

Стоило выкатиться только одной слезинке, следующие хлынули неудержимым потоком.

Рев мотора и тряска помогали мне скрыть нервный приступ. Я сжимала твердое тело безжалостного снежного человека и плакала от своих разрушившихся надежд.

Там, в Ивановске, меня никто уже не ждет. Здесь, в маленькой таежной избушке, я тоже не нужна.

Сил плакать не осталось. Теплая балаклава пропиталась и стала влажной от слез. Не морозила и ладно. Я прикрыла веки и прижалась к Йети как можно теснее.

Запомнить сталь его сильного тела. Сохранить в памяти этот кусочек настоящей, правдивой жизни. В ней мне не врали, а помогали каждый раз вполне бескорыстно.

Те первоначальные намеки были шуткой, я потом уже это поняла.

Дорога стала ровнее. Снегоход перестало болтать из стороны в сторону. Успокоившись, я даже смогла задремать. Но руки с мужского пояса так и не убирала.

С Яром было надежнее.

Сколько мы ехали — я не знала. Можно было сказать, что недолго, а можно было — что вечность.

Вдалеке показались серые крыши деревенских домов.

Въезжая в поселение, Йети сбросил скорость. Словно нарочно хотел подразнить местных собак, тут же увязавшихся за нами с веселым лаем.

Доехав до того самого дома-станции, он заглушил мотор.

Снял вначале свой шлем, повесил его на руль. Потом расстегнул ремешки на моем.

И все понял, дотронувшись до мокрой маски.

Синие глаза вспыхнули на мгновение. Фигура мужчины дернулась, словно он хотел стать чуть ближе.