Книга И всюду кровь, страница 68 – Эллиот Харпер

Обработав информацию, охранник побледнел, но не издал ни звука.

Официально (и весьма условно) главный основатель «Эль-Кастильо» был чист и свят перед законом, как весь небесный легион – того и гляди, канонизируют вне очереди – и защищен со всех сторон настолько, что любые попытки подкопаться к нему или его бизнесу растянутся на долгие годы или, что вероятнее, будут приостановлены еще до начала расследования. И все из-за негласной договоренности между «большими ребятами»: правительство и спецслужбы закрывают глаза на дела «Эль-Кастильо» до тех пор, пока его существование не создает проблем, которые могут стать достоянием общественности. Такой условный дипломатический мир сквозь зубы, который сегодня ночью будет поставлен под угрозу.

– Угадай, чья голова первой полетит с плеч, когда выяснится, кто допустил, чтобы основателя «Эль-Кастильо» опустили, как последнюю шестерку? Я тебя уверяю, этот позор он никому не простит. А твои так называемые коллеги бросят тебя ему на растерзание сразу, как узнают правду.

По слухам, генеральный директор этой подпольной империи славился не только могущественными связями, но и крайней степенью нетерпимости к любым проступкам, которая разделила персонал клуба на два лагеря: «вечные жители» и «проходное мясо». И куда исчезают последние после совершенных ошибок – вопрос, которым предпочитают не задаваться ни местная полиция, ни иммиграционная служба (опять же, из соображений безопасности).

– Внутрь нельзя, – наконец подал голос охранник.

– Да не вопрос, я могу и с центрального входа зайти, только сделаю это уже не так тихо. А еще, скорее всего, мне придется звонить Декстеру, а он позвонит твоему боссу, и этот снежный ком снесет всех и сразу. А тот ублюдок за это время успеет скрыться. Тебе вот нужны эти проблемы?

Загорелое лицо секьюрити покрылось неровными красными пятнами.

– Слушай, – вздохнул Адам, – у тебя сейчас два варианта: стоять тут и выпендриваться, позволяя сделать из твоего начальника идиота и лоха, или спасти и его репутацию, и деньги гостей, и свою жизнь.

Прищурившись, секьюрити выругался сквозь зубы.

– Да-да, я о том же, хреновый расклад, – кивнул Миддлтон. – Представь, как обрадуются гости, когда не найдут при себе дорогих часов, банковских карт и драгоценностей стоимостью в миллионы долларов. Я же могу сделать все быстро и без шума: зайду, схвачу ублюдка и оттащу его за шкирку к Декстеру, а мы с тобой дружно разойдемся в разные стороны. Это не альтруизм, амиго, а разумное предложение. – Адам постучал пальцем по виску в стиле Лео. – Но в отличие от тебя я доживу до утра при любом раскладе. – «Или почти при любом». – Ну что? – Миддлтон впился в притихшего охранника пристальным взглядом. – Подождем до первого возмущенного крика внутри или уже закроем этот вопрос?

Тишина.

– Окей, как знаешь, – сдался Адам. – Я тебя предупредил. Удачи пережить эту ночь. Надеюсь, у тебя и членов твоей семьи высокий болевой порог.

Развернувшись, Миддлтон направился к машине, но через несколько метров услышал:

– Эй!

Невольно улыбнувшись, Адам повернулся к охраннику с прежним утомленно-серьезным лицом – мол, кому из нас это все важнее, парень?

Удивительно, но до громилы дошла эта маленькая, но очевидная истина. И как раз вовремя, иначе Адаму пришлось бы срочно сотворить из воздуха план «Б», почти наверняка подразумевающий более грубый физический контакт.