Книга Там, где тишина, страница 21 – Эллиот Харпер

– Отпусти меня, – глухо проговорила Билли, пытаясь вырвать ладонь. – Адам, отпусти меня. – Но ее голос дрогнул, и рывок рукой получился не такой сильный, как хотелось бы. Скорее беспомощный и слабый, чем решительный и непримиримый.

«Отпусти, ты все усложняешь, отпусти меня!» – хотелось закричать Билли, но слова застряли в горле.

– Тише, – негромко сказал Адам, пристально глядя ей в глаза. – Ты в полной безопасности, но тебе необходимо выплеснуть эмоции, иначе ты не сможешь двигаться дальше. Если хочешь побить меня, накричать, разрыдаться или сделать еще что-нибудь – вперед. Только, пожалуйста, не веди себя так, будто ничего не произошло.

Он был прав. Билли сильно тянуло врезать ему. Хотя бы за то, что он делает: пристально смотрит на нее, уверенно, но спокойно держит за руку, не бросает наедине с этим страхом и своей заботой ослабляет всю ее защиту, которая ей необходима почти как воздух.

Билли давно привыкла к вынужденной обороне: казаться сильнее, чем есть на самом деле, и гораздо смелее, чем она могла себе представить. Одна против целого мира – избитый, но знакомый образ. Единственно возможная маска, которая прилипла к лицу, и Билли не была готова так просто расстаться с ней, потому что не умела выживать иначе.

– Адам, не надо. – Она продолжала сопротивляться на словах, но теперь не спешила вырываться. Сейчас Билли напоминала себе слабую муху, угодившую в варенье, но, вопреки опасности утонуть, глубоко внутри она отчаянно желала раствориться в этой беспомощности и облегченно выдохнуть, впервые в жизни махнув рукой: пусть все разрешится само собой и без ее активного участия.

Но это было невозможно.

Билли замотала головой: нет, нет и нет.

– Не дождется! – выпалила она и, дернув на себя руку, внезапно оказалась очень близко к лицу Адама. – Не дождется, – повторила Билли сквозь зубы, глядя ему в глаза. – Позвони ему и скажи, что он не дождется! – потребовала она, не пытаясь ни вырваться, ни отстраниться.

– Не дождется, – повторил Адам, не отрывая от нее взгляда. Наверное, не стоило находиться так близко к Билли. Но внутренний голос предательски молчал, как и все рефлексы, еще недавно сигнализировавшие об угрозе личным границам. – Он не подойдет ни к тебе, ни к твоей семье.

Билли не боялась показать страх, когда размышляла над фотографиями убитых девушек или когда увидела труп в диспетчерской. Но возможные последствия, грозившие ее близким, о чем она раньше всерьез не задумывалась, приводили ее в ужас, и он не выветрится с чашкой кофе или после долгой прогулки. Это был тот животный страх, который подталкивал к не самым мудрым решениям и действиям.

Но она замерла – перестала трепыхаться, как птичка в клетке, и подозрительно притихла, пока от прикосновения Адама по коже растекалось убаюкивающее тепло.

– Отпусти, – прошептала Билли и прикрыла глаза, из последних сил сдерживая рвущуюся наружу бурю. Пусть он ее отпустит, это ее вина, и ей с этим разбираться. Она не знала, каково это – полагаться на кого-нибудь еще. Не знала, как доверить кому-то свою защиту и все свои слабости.

Лучше сама. Лучше одна, как привыкла. Даже если это означает вновь остаться наедине с горечью сожаления. Даже если это спокойствие прервется, когда Адам отпустит ее и Билли станет в разы страшнее.