Книга Там, где тишина, страница 103 – Эллиот Харпер

– Пожалуйста, не надо. Я же…

– Ты же, я же… Раньше надо было думать. Уже поздно умолять.

– Зачем тебе все это? – в слезах выпалил пленник, дергаясь на стуле. – Родители лупили? Отчим насиловал? Я не виноват, если с тобой происходило всякое дерьмо!

– Ну что ты. Вообще довольно низко обвинять кого-то в своих поступках: семью, друзей, общество, условия. – Он снисходительно улыбнулся, будто доносил очевидную мудрость жизни до глупого ребенка. – Все это – способ избежать личной ответственности. А я не из тех, кто бегает от нее. Никто не знал, чем я занимаюсь в свободное время, меня не насиловали, не били, не унижали, и поэтому некого винить в том, кем я стал. Разве что меня самого. – Он провел лезвием ножа по оголенной груди заложника вверх до повязки на глазах, влажной от слез. – Не стоит принимать меня за больного на голову ублюдка. В мире достаточно куда более отвратительных явлений, но почему-то меня считают чуть ли не главным злом. В больших городах так много соблазнов и особенно пороков. Взять хотя бы тебя, – усмехнулся он, тыча лезвием в щеку мужчины. – Ты такой же, как и все остальные. Запуганный, жалкий червяк, скрывающий свои грязные секреты. В тебе нет ничего уникального. В них нет ничего уникального – в тех, кого я навестил до тебя. Одинаковые при жизни – одинаковые после смерти.

– Да срать мне на твою философию! – отчаянно простонал заложник и жалобно всхлипнул, отстраняя лицо подальше от ножа.

– Это не философия. Это правда жизни. – Его мучитель подцепил лезвием повязку на глазах пленника и приподнял чуть выше. – Как бы меня ни называли – психом, маньяком, дьяволом, мясником, эгоцентричным недоноском с расстройством психики, – мне наплевать. Я просто отражаю то, что вы обычно прячете. А знаешь, что самое забавное? Люди настолько извращены в своих запросах, что такого, как я, сразу считают безумцем. Разве это справедливо? Разве не я единственный нормальный в этом дерьмовом шоу?

– Ты не нормальный, ты хренов психопат! – выплюнул заложник, глядя на него из-под приподнятой повязки.

Но в ответ тот лишь улыбнулся.

Новостные ролики и статьи пестрели яркими заголовками, отчаянно запугивающими население города и всего штата «страшным убийцей». Ему приписывали ужасные злодеяния и рисовали его образ такими красками, что он и сам иногда попадался в эту ловушку и с каждым разом все больше чувствовал себя самым известным преступником всех времен и народов.

Отчасти эта шумиха приносила ему неподдельное удовольствие. Особенно если взять социальные сети или даркнет, где единственное табу – это цензура, и каждый человек может написать все что угодно. Временами он натыкался там на забавные статьи, где анализировали его поведение. Какая плоская наивность! Порой какие-то идиоты писали ему послания, предлагая помочь или убить ради него, чтобы стать частью его «великого дела», но в чем это дело состоит, никто не знал наверняка – лишь выдвигали теории.

Иногда писали и женщины, предлагая себя – в любовницы, жены, матери будущих детей. Писали и мужчины, заявляя, что хотят быть похожими на него. Что он смелый, что он чертовски хорош во всем – и так далее и тому подобное.

И после этого именно его считают больным ублюдком? Он никого не просил строчить эти статьи, писать послания в никуда, создавать фанатские страницы и захлебываться от восторга его поступками или страстно желать найти его и поквитаться.