Книга Искатель, 2006 № 07, страница 14 – Журнал «Искатель», Виктор Банев, Алексей Лебедев, и др.

Португальцы вытерли холодный пот. Посовещавшись, решили вернуться на каравеллу. Пятясь, держа арбалеты натянутыми, они покинули плато, спустились на низкую полосу земли и немедленно отплыли. И, будто вслед им, с плато, из густых зарослей, раздалось громоподобное рыканье, от которого сердце невольно вздрагивало и кровь стыла в венах.

Каравеллы продолжали путь среди больших пенистых волн, ускорявших свой шумный бег вместе с усилением ветра.

Опять начался шторм. Васко да Гама старался вдохнуть бодрость в людей. Но команда роптала, все больше и больше раздражаясь. Многие матросы, окоченевшие и изнуренные непрерывной тяжелой работой, не получая много дней горячей пищи, требовали повернуть корабли. Дни были короткими, а ночи длинными. Шел холодный дождь.

Кормчий Д'Аленкер и его помощник заявили командору, что обеспокоены состоянием кораблей: течь приняла угрожающие размеры, продолжать плавание невозможно.

Вечером у каюты командора беззвучной тенью возник бывший преступник Машаду. Он тихо постучал и скользнул в каюту.

— С позволения вашей милости, я должен предупредить вас о настроении команды, — сказал Машаду.

— Я знаю о недовольстве людей, но улучшить их положение сейчас не в моих силах. Это испытание, посланное нам Господом. Надо его перенести.

— Кормчий подстрекает матросов. Я буду находиться поблизости, ваша милость. Разрешите мне носить под одеждой кинжал.

— Хорошо, Машаду, разрешаю тебе носить кинжал.

На другой день матросы стали собираться кучками. Они уже не глухо роптали, а, не скрываясь, осуждали упрямство командора.

Васко да Гама вышел из каюты, поднялся на капитанский мостик. Все заметили, что он тоже сильно похудел, казался больным и бледным. Команда, собравшись на палубе, еще раз выразила начальнику свое недовольство и возмущение. Шум ветра заглушал крики людей. Они потрясали кулаками и проклинали день и час, когда согласились участвоватьв этом плавании. Но Васко да Гама крикнул мятежникам:

— Отплывая от Лиссабона, я поклялся королю не поворачивать назад. Всех, кто заикнется об этом, выброшу за борт!

— Мы не желаем погибать из-за вашей прихоти! — вопили матросы. — У нас полно больных, умирающих от холода и цинги! Кто будет кормить дома наших детей, если мы не вернемся?

Дерзкий Велозо, из-за которого при первой стоянке случилась ссора с туземцами, подзуживал остальных и, обратившись к кормчему, сказал:

— Нас пугали, что мы почернеем и зачахнем от зноя. А теперь начальники хотят уморить нас холодом и голодом.

— Поворачивайте назад, командор! Здесь нет пути дальше! — требовала команда.

— Мы обещали королю Маноэлю дойти до Индии. Еще немного усилий, и вас ждет слава и богатство, — пытался уговаривать матросов Васко да Гама. — Разве вы забыли свои обещания?

— Не надо нам славы. А богатства нам все равно не видать. Мы хотим живыми вернуться домой, — отвечали ему отчаявшиеся, истощенные люди.

— Назад не пойдем, даже если сотня человек погибнет у меня на глазах, — мрачно отрезал командор и ушел наверх, в свою каюту.

К утру шторм затих. На лодке, в сопровождении четырех матросов, приплыл к флагману капитан маленькой каравеллы «Беррио» Николау Коэльо. Он хмуро протолкался сквозь зловеще бубнящую толпу матросов и поднялся к Васко да Гаме.

— Приветствую вас, командор, — сказал Коэльо. — Но у меня дурные вести. Я знаю, на «Сао Габриэле» бунт. Мои матросы тоже ропщут, хотя пока еще мне подчиняются. Кормчий с помощником на стороне команды. Они сговорились арестовать вас и возвратиться назад. Причем сначала хотят высадиться в Испании. Потом послать обращение к королю Маноэлю и ждать от него письменного прощения. Положение угрожающее, командор. Что вы на это скажете?