Онлайн книга «Игра»
|
– Почему вы выбрали именно меня? – спросила она по телефону, этот вопрос занимал ее сильнее всего. Если бы он ничего о ней не знал заранее, такое совпадение было бы странным. К тому же он все время украдкой поглядывал на ее ногу. Поначалу он уклонялся от ответа. Поэтому она не сдавалась. – Господин Болль, вы ведь дорожите доверием. Но доверие зиждется на взаимности. Как я могу доверять вам, если не знаю, что же вас привело ко мне? Тут он и признался. Разумеется, не тексты на ее странице, которые она переписала у Паоло Коэльо. Да и было бы неловко, поведись он на такое. На самом деле он увидел ее фото, опубликованное Хайнцем на «Фейсбуке» во время ее реабилитации. Хайнц тогда хотел сообщить только близким, что с ней все хорошо, но при этом не заметил, что в настройках приватности значилось для всех. На фото были запечатлены первые ее шаги при помощи протеза. Насколько смехотворно узкой казалась эта штуковина по сравнению с ее правой ногой! Марлис возненавидела эту фотографию с самого начала. Хайнц оправдывался тем, что не хотел держать детей в неведении, поэтому и выставил. А что снимок увидели на самом деле все, кто хотел, стало ясно теперь, с признанием Штефана. – Почему вы думаете, что именно я вам нужна? Когда я… то есть, когда вы обо мне… то есть о моей ноге… – было ужасно неловко произносить правильные слова. Когда вы чувствуете сексуальное возбуждение при виде моей отсутствующей ноги. Он боролся со слезами. – Я думал, вы отнесетесь с пониманием. Потому как у вас есть опыт. Я же ни к кому больше не могу пойти, понимаете? Прошу вас, не оставляйте меня с этим один на один! Она пожалела его. И кроме того, его деньги и ее любопытство… Неделю спустя она решилась продолжать. Никогда она не забудет, как он обрадовался. В начале первого после долгого перерыва сеанса он ее обнял. Дольше, чем это было необходимо, но она разрешила. Марлис посмотрела на часы. Ровно десять. Через три минуты он толкнет дверь, и… Осознание того, что дело было не просто в странной склонности Штефана, а в его глубоком внутреннем конфликте с самим собой и своим влечением, пришло к ней не сразу. Подобно тому как очищаешь слой за слоем луковицу, он во время их совместных путешествий по его фантазиям страница за страницей открывал перед ней целые миры. Все вращалось вокруг физических деформаций. Он грезил о вещах, которые никогда не возбудили бы ее чувственность, как и девятьсот девяносто девять человек из тысячи. Так, например, ему хотелось присутствовать при ампутации. Положить пальцы на открытую рану. Потрогать осколки костей, сосуды, хрящи и околосуставные сумки. Понюхать. Он говорил о снах, в которых встречал жертв аварий, которые передавали ему свои части тел в подарочной упаковке. – Вы хотели бы попробовать сами? – спросила она однажды, когда решила, что это слегка чересчур. – Что вы имеете в виду? – Ну… самому ампутировать. Отпилить что-нибудь, отрезать, оторвать… – Нет, конечно! – запротестовал он и взглянул на нее в полном недоумении. – Конечно, нет! Марлис почувствовала себя какой-то извращенкой и чуть было не извинилась за вопрос. Со Штефаном всегда стоило ждать сюрпризов. Сеанс за сеансом ее страх перед темой акротомофилии несколько утратил остроту, говорить о фантазиях Штефана постепенно стало таким же обычным делом, как обсуждать погоду. То и дело ей приходилось сдерживать смех, иногда она не особо слушала, например, когда он начинал пересказывать сон, который ему снился уже несколько лет. Сон был столь запутанным и так нашпигован религиозными мотивами – ангелами, мифами и смертью в какой-нибудь неправедной троице или что-то подобное, – что у нее начинала болеть голова. Уже после третьего раза она в это время отключалась или давала волю фантазиям. В мире, свободном от обязательств. От домашних забот. |