Книга Игра, страница 76 – Ян Бэк

И кое-что еще.

Сердце бешено колотилось, когда через несколько минут она прошмыгнула через входную дверь виллы и затем, пригнувшись, – к въездным воротам. К страху быть пойманной добавилось нечто более существенное.

Она залезла на забор, задела больным местом на животе и чуть было не вскрикнула, но вовремя стиснула зубы. Забравшись, она схватилась за штангу дорожного знака по другую сторону забора и перебралась по ней на улицу. И побежала. Как и в ту субботу, она чувствовала свободу, но сегодняшняя утратила все свою легкость.

Мави прибежала к стройке, к ее секретному велосипеду. Кто-то его поднял и привалил к забору. Одежда исчезла.

Тусклый свет отбросил ее тень на строительное ограждение. Сзади приближалась машина. Хоть девочка и оделась в темное, чтобы не выделяться ночью, но рисковать было все равно нельзя. Она быстро протиснулась между частями заграждения, села на корточки за распределительный щит, следя за дорогой.

Большой автомобиль проехал мимо. «BMW», – как она выяснила для себя. Мюнхенские номера.

Ничего необычного в этих краях. Каждый день сюда приезжали туристы, даже автобусами, чтобы увидеть «самые дорогие жилые районы» страны.

Необычным было то, что «BMW» остановился прямо перед въездом на виллу Науэнштайнов, и никто из него не вышел.

Марлис была в хорошем настроении. Как каждый понедельник в последнее время.

По понедельникам она виделась со Штефаном.

Она отперла дверь в жилом доме, где принимала пациентов. На вывеске рядом со входом по-прежнему значилось: «Психолог», но с момента открытия практики никакой неловкости от этого обозначения Марлис больше не испытывала. Успех говорил сам за себя. И пусть себе дипломированные психотерапевты спокойно вращались в своей тусовке.

С деньгами Штефана будущее практики было обеспечено. Она выплатила Хайнцу все до последнего цента, не было и недостатка в положительных отзывах. В течение пары месяцев после первого визита Штефана появились другие клиенты, в том числе и несколько из ее прежнего круга знакомых. Словно ждали, когда Марлис по-настоящему проявит себя, прежде чем довериться ей. Но она не была злопамятной. Она их принимала, выслушивала рассказы о любовных делах, о страхах и тайных желаниях вплоть до интимнейших подробностей. Поначалу у нее в голове не укладывалось, что ей за это еще и платят. Ей открывались чужие тайные связи, диагнозы, которые утаивались от членов семьи, бессмысленные переживания, из-за которых люди накручивали себя. Грандиозно! Иногда ей стоило труда не рассказывать обо всем Хайнцу. Максимум она позволяла себе делать намеки. Или изображала недомогание, когда их приглашали в дом, где, как она знала, семейные дела плохи. Но в остальном к врачебной тайне она относилась весьма щепетильно.

Она открыла почтовый ящик. Разная рекламная чепуха. Кто-нибудь еще думает об экологии? В сотый раз вознамерилась повесить наклейку о запрете рекламы и, не просмотрев, положила всю эту кучу поверх ящиков.

Еще одна неприятность ждала ее у лифта: он до сих пор не работал. Уже две недели как. С ее протезом на ноге подняться к кабинету стоило большого труда. Однако консьержа это не интересовало. На прошлой неделе она встретила этого лоботряса на лестнице – он там болтался, как всегда, без дела – и все ему высказала. Но так ничего и не поменялось.