Книга Игра, страница 139 – Ян Бэк

Он опять напряженно задумался, потом пробормотал:

– Она довольно долго сидела. Пятикратный темп, около двадцати минут…

Бранд подсчитал и прикинул:

– Это где-то между третьим и четвертым часом, верно?

Ассистент кивнул и прокрутил оба кадра на соответствующую позицию.

Бранд попытался сосредоточиться на изображении. В каждый момент в кадре были одновременно двадцать, а то и больше человек, в нечетком разрешении и черно-белыми. Он подумал, что даже мама может возникнуть в этих кадрах, и то он ее не заметит. Но все равно надо попытаться.

Через несколько минут он более-менее привык к ракурсу и осознал, что темп действительно можно ускорить, поскольку люди находятся в кадре достаточно долго, и он вполне может их рассмотреть. Минута уходила за минутой, появлялись новые лица, другие исчезали из кадра, третьи быстро проходили мимо, но он не узнавал никого и ничего.

Он понимал, насколько бесперспективен его план, однако не имел ни малейшего понятия, что искать. Бьорк увидела какую-то из жертв? Или идентифицировала Охотника? Ни в том, ни в другом случае Бранд не знал, на что обращать внимание. Ему явно недоставало информации по этому делу. Случись что, связанное с Охотой, прямо у него перед носом, он, скорее всего, и не заметил бы. Нет, это все бесполезно. Надо действовать по-другому. Звонить в Гаагу. Или, может…

Погодите.

– Остановите! – взволнованно закричал он. – Назад! Отмотайте назад! – он поднял руку, ткнул в экран пальцем, ровно на человека с лысиной, который сейчас двигался задом наперед и… – Стоп! Можно сделать картинку четче? Этого человека?

– Попробую.

Бранд догадывался, кто это такой. Он знал, что это тот мужчина, из-за которого так разволновалась Бьорк. Он его знал.

Хотя ни разу не встречал лично. Только однажды видел фото, мимолетно, на телефоне напарницы. На том фото у него еще были волосы. Теперь нет. Но это был он.

Врач.

Врач, который лечил Петера Грубера в Южном Тироле. Врач, что подделывал свои документы, изменял место работы, использовал фальшивую идентичность, чтобы годы и десятилетия оставаться инкогнито. Врач, который год назад якобы разбился в той аварии.

Как же в таком случае он был на берлинском вокзале не далее как накануне?

У Мави кружилась голова, ее мутило. Голова гудела.

Еще ей было холодно. Ее прямо-таки трясло. Она не могла вспомнить, чтобы она когда-нибудь так же мерзла. Эта мысль занимала ее настолько, что все остальное отодвинулось на второй план. Она снова и снова содрогалась, зубы стучали.

Она открыла глаза, но ничего не увидела. Поморгала в надежде разглядеть что-нибудь. Нет, стояла темень. И эта страшная стынь.

Мави думала, что она стоит. Лучше сказать, висит, привязанная в нескольких точках. Двигаться было практически невозможно. Руки и ноги закреплены какими-то распорками, вокруг бедер тоже что-то такое, что полностью исключало возможность движения. Должно быть, она выглядела, как знаменитый «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи – они недавно разбирали его в школе. Она стояла в стойке большого Х. Только голова свободна, поэтому и свисала вперед, пока Мави спала. Теперь у нее ныла шея.

Но почему она спала? Да еще в такой позе? Как она сюда попала, где это вообще и почему так чертовски холодно и плохо? Она напрягла мозги, но ничего не вспомнила. Последнее, что было в памяти, – вечер с Силасом на крестьянском подворье. А потом? Это он,что ли, ее сюда…