Книга Четвертый рубеж, страница 44 – Максим Искатель

— И ты можешь отделить его от шума ветра? От воя волков? — с сомнением, но и с надеждой спросил Максим, вглядываясь в хитросплетение линий.

— Не просто могу. Я уже написала фильтр. Программа берет звук с четырех выведенных наружу микрофонов, оцифровывает его и в реальном времени прогоняет через спектральный анализатор. Если в общем шуме ветра, скрипа деревьев или воя волков появляется устойчивый сигнал в заданном диапазоне частот, система сравнивает его с эталонной «подписью».

Она столкнулась с проблемой: их собственный дизель-генератор, сердце крепости, давал помехи, забивая эфир похожим гулом. Первые тесты провалились. Система постоянно поднимала ложную тревогу, реагируя на саму себя. Андрей, пытавшийся «помочь», чуть не сжегодну из плат, перепутав полярность.

— Я добавила три уровня проверки, — Мила поправила очки, и в ее голосе зазвучала профессиональная гордость. — Частота, амплитуда и длительность. Кошка не будет орать на одной ноте тридцать секунд. А «Урал» — будет. А чтобы отсечь наш генератор, я поставила еще один микрофон прямо в генераторной. Программа теперь вычитает его спектр из общего сигнала. Она слушает мир за вычетом нас самих.

Максим молча смотрел на дочь. Его маленькая девочка, которая когда-то строила домики из кубиков, теперь строила цифровые бастионы. Он положил руку ей на плечо.

— Ты — мой лучший проект, Мила, — тихо сказал он.

К исходу первого дня система была готова. Теперь крепость не просто смотрела. Она слушала.

Огненные «сюрпризы»

В это же время в подвале дома, превращенном в мастерскую, кипела другая работа. Семён Гордеев, еще неделю назад — забитый беженец с потухшим взглядом, теперь стоял у верстака с уверенностью мастера. Рядом с ним, как оруженосец, орудовал Николай. Они делали то, что на военном языке называлось «объектный фугас».

— Петрович, смотри, — Семён, в сварочной маске, прихватывал к старому кислородному баллону стальной швеллер. — Если поставить так, взрывная волна пойдет не сферой, а узким направленным лучом. Как из дробовика, только вместо дроби — огонь и осколки.

Николай, набивая обрезок трубы смесью рубленых гвоздей и старых подшипников, одобрительно кивнул.

— В Афгане мы такие «монки» делали, — пробасил он, не отрываясь от дела. — Только вместо баллонов — гильзы от гаубиц. Одним таким «подарком» можно было «Урал» с дороги сдуть. Главное — правильно направить. Помнится, под Кандагаром, один такой «сюрприз» караван духов на полчаса остановил. Паника — страшнее пули, Семён.

Андрей крутился рядом, очарованный. Ему поручили самое простое: сортировать гвозди по размеру. Но он смотрел на работу мужчин, как на магию.

— Дедушка, а сильно бабахнет? — спросил он шепотом.

— Так бабахнет, сынок, что у незваных гостей штаны мокрые станут, — усмехнулся Николай. Он опустился на корточки перед внуком, его лицо стало серьезным. — Ты вот что запомни. Это не игрушки. Каждая эта железка — чья-то жизнь. Может, плохая, злая, но жизнь. Мы это делаем не потому, что нам нравится взрывать. А потому, что иначе взорвут нас. Силане в том, чтобы громко взорвать. Сила в том, чтобы взорвать в нужном месте и в нужное время. Это как в шахматах. Жертвуешь пешкой, чтобы забрать ферзя. Понял?

Андрей серьезно кивнул, его взгляд стал осмысленнее. Между стариком, пережившим распад одной страны, и молодым мужчиной, потерявшим в хаосе всё, рождалось не просто сотрудничество. Рождалось доверие, скрепленное запахом сварки и пороха.