Книга Четвертый рубеж, страница 113 – Максим Искатель

Семён кивнул, уже мысленно у себя вщитке.

— Понял. Я поеду на ручном.

— Мила, оставь ключевые камеры. Остальные вырубай, если начнёт сыпаться мусор. Мне нужна картинка, а не кино.

— Уже, — сказала Мила. — Четыре зоны, остальное в резерве. Звук по двум линиям.

— Николай, Борис, сектора как вчера. Коротко. По колёсам, по оптике, по фонарям, по тем, кто командует. Не тянем очереди.

Николай поморщился, будто его обидели лично.

— Я и так.

— Тогда делай так дальше, — сказал Максим.

Он посмотрел на Бориса.

— У тебя стекло?

Борис поднял глаза.

— Есть. На крыше девятиэтажки напротив могу работать, если будет окно.

Максим перевёл взгляд на Мила.

— Высота есть?

Мила кивнула.

— На северной крыше. Кто-то лежит давно. Тепловая точка есть, слабая. Похоже, наблюдатель.

Вот оно. Глаза.

— Значит, снимем, — сказал Максим.

Варя вернулась.

— В подвале тише стало, — сказала она. — Анна в себе?

Максим коротко вдохнул. Имя Серёжи висело в воздухе даже без произнесения. Он не хотел, чтобы этот узел рвался в бою.

— Держите её делом, — сказал он. — Вода, аптечка, руки заняты. Свет внизу минимальный.

Варя кивнула и исчезла.

* * *

Первые двое противника показались в камере «семь». Шли по краю двора, как по чужой квартире, где хозяин может выйти из любой двери. Один держал оружие низко, второй водил взглядом по окнам. Работали плотной парой, плечо в плечо.

Максим стоял у экрана и чувствовал, как тело хочет дёрнуться к окну. Он не пошёл. Окно это приманка для тех, кто ищет живых.

Мила отметила их на схеме.

— Подходят к проволоке.

— Пусть, — сказал Максим. — Им нужен повод поверить, что тут всё сделано криво.

Проволока у гаражей выглядела чуть провисшей. Он специально оставил её такой. Достаточно, чтобы умный засомневался, а горячий обрадовался.

Разведчики остановились, один присел, ковырнул снег. Проверил, где плотнее. Потом сделал знак рукой. Движение короткое, уверенное. Они не играли.

— Дисциплина есть, — пробормотал Николай в рацию.

Максим услышал в этом уважение. И тревогу.

— Дисциплина ломается, когда исчезают глаза и связь, — сказал Максим. — Ждём, пока техника войдёт в проезд.

Семён на секунду включил прожектор, коротко, как вспышку. Двор залило белым, снег вспыхнул, окна соседних домов стали чёрными прямоугольниками.Через секунду свет пропал.

— Зачем? — спросил Борис.

— Чтобы они поняли, что свет у нас есть, — ответил Максим. — И что он появляется там, где им неудобно. Пусть нервничают.

* * *

Гул усилился. Камера «девять» поймала первый силуэт техники, тёмный, тяжёлый. Фары шли низко, ровно. За ним ещё один. Потом грузовик.

И голос. Громкоговоритель резанул тишину двора, будто кто-то открыл дверь в другой мир.

— Хозяева, — сказал голос. — Давайте по-человечески. Выходите. Оружие сложили. Ресурс отдаёте, живёте дальше.

Гриценко. Максим узнал тембр сразу. Он слышал его раньше, ещё когда тот пытался говорить мягко, и даже тогда в голосе сидела привычка давить.

Максим нажал кнопку своей рации, подключенной к внешнему динамику.

— Ресурс у тебя какой? — спросил он. — Патроны считаешь ресурсом или людей?

Пауза была короткой. Гриценко явно не ожидал вопроса.

— Я считаю ресурсом всё, что поддерживает жизнь, — сказал он. — Вода, еда, топливо, лекарства.

Максим смотрел на экран Милы, на метки. Вопросы шли дальше.

Кто рядом с ним? Кто подтверждает команды? Как он держит обход?