Книга Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2, страница 209 – Талия Осова

Лишь на следующий день мы смогли поговорить с Димой по душам. Именно его рассказ пролил свет на мистические тайны, окутывавшие мою жизнь…

- Я уже прощался с жизнью, — прошептал он, крепче сжав мою ладонь, словно ища опору в грядущей бездне воспоминаний. — Шестерых нас швырнуло в море во время боя, и лишь я один уцелел…

Кровавые подробности обошли меня стороной, да и к чему молодой девичьей душе знать о зверствах? Сопровождение государственных караванов — опасная служба, и я это знала. Даже в спокойном месте, далёком от войны и набегов, то и дело привозили искалеченных, да и в крепости хватало раненных после стычек во время объездов. Так что представление об ужасах я имела.

- Тогда один купец, из тех, которых мы сопровождали, сказал, что меня Духи спасли, и значит, за меня кто-то очень горячо молил. И, знаешь, я ведь уже в воде словно голос услышал, шепчущий об уплаченном долге. Но я решил, что это предсмертные виде́ния были… Не мог поверить в реальность...

В памяти всплыла наша встреча с шаманкой Абигой несколько лет назад,её загадочные речи о Духах, о возможности вернуться домой, об исполнении заветных желаний.

«Тогда я отказалась от сделки с потусторонним, но вслед услышала шёпот старухи, уверяющей, что Духи сами помогут и направят. Неужели это правда? Вдруг именно моё горячее желание, моя мечта о возвращении любимого спасли ему жизнь?»— калейдоскопом заметались мысли в голове.

Сердце разрывалось меж обязательствами – школой, больницей, и неутолимой жаждой быть рядом с Дмитрием, наверстать каждую секунду, украденную разлукой. Я протянула ему целую стопку писем, исписанных за годы томительного ожидания. В каждой строчке пульсировала жизнь, каждая буква дышала чувствами, клокотавшими во мне. Это была не просто хроника дней, а исповедь души, жаждущей воссоединения.

Больше не было сил хранить тайну... Подругам я призналась во всём, зная, что скрыть столь яркое событие, как нашу встречу на берегу, просто невозможно – слишком много свидетелей стало невольными зрителями нашей маленькой драмы.

Девушки, как всегда, поддержали. Анна Горчакова, едва сдерживая смех, поддразнила:

- Ох, Машенька, учила меня с Сашей не торопиться, взывала к рассудку, а сама-то! О вашей с Дмитрием встрече уже баллады слагают, не иначе.

- Зато как это романтично выглядело, – вздохнула с лёгкой грустью Елизавета Финкова, сожалея, что не была свидетельницей этой истории. – Надеюсь, на свадьбу хоть пригласишь? Наши незамужние девицы из знатных родов, локти себе изгрызут от зависти, а то и тебя покусать решат. Это ведь надо было у них из-под самого носа такого завидного жениха увести! – рассмеялась она так заразительно, что мы с Анютой не смогли сдержать улыбок.

Я зарделась, словно пойманная с поличным. Слова Анны, хоть и сказанные в шутку, заставили меня осознать, насколько сильно наши чувства стали достоянием общественности. И хотя доля смущения всё ещё присутствовала, я чувствовала тепло от их поддержки.

Вечером, сидя рядом с Димой в гостиной, я рассказала ему о разговоре с девчонками. Он улыбнулся, крепче сжал мою руку и прошептал:

- Пусть говорят. Главное, мы вместе. И никакие баллады не опишут того, что я чувствую к тебе.

Те слова отозвались во мне эхом уверенности. Больше не было страха, не было сомнений. Были только мы, наши чувства и вера в то, что всё будет хорошо. Школу закончудосрочно, больница – это необходимость, чтобы поставить быстрее любимого на ноги, а баллады… они просто будут напоминать нам о том, как сильно мы любим друг друга.