Книга Камеристка, страница 87 – Дина Зарубина

Истоком всех этих событий было поведение ее высочества кронпринцессы Эбби. Поведение так отличается от ее обычного, что я подозреваю злой умысел, поразивший разум принцессы. Более того, затмение ума принцессы достигло того, что она последовала в обитель Киртапалу, где, с ее слов, произвела массовые казни преданных нашему делу служителей. Настоятель казнен, как и члены святого отряда. Участь их была столь ужасна, что у меня немеет язык и холодеет сердце при мысли об перенесенных ими ужасных страданиях.

Если в свите принцессы верные Манкою люди, выбранные лично Вашим высокопреосвященством, то среди фалезийцев, сопровождающих принцессу, надежных людей нет.

Наглый и беспринципный граф Гарбон, глава посольства, вполне мог подослать свою шпионку Миру Тессе, с артефактом, ядом или заклинанием, которое было способно губительно повлиять на разум ее высочество. Возможно, означенная особа сама обладает ментальной магией, которую неспособны определить наши обычные методы. Ее высочество крайне благоволит вышеозначенной фалезийке, даже наградила ее титулом баронессы Ди Мауро. Ваш ничтожный помощник провел беседы с двумя девушками, назначенными в свиту принцессы, Виолой Регута и Линдой Маркс, камеристкой леди Лекха. Обе они отозвались о Мире Тессе крайне негативно, как о распутнице, любовнице графа, беспринципной интриганке и могут быть нам полезны при дворе Эрмериха в дальнейшем.

Остаюсь преданным слугой храма, экзекутор Рем Гравис.»

* * *

Я с удовольствием наблюдала, как исчезает в сиреневой дымке город, оставивший у меня тягостные впечатления.

Меня не приглашали на флагман, чему лично я была очень рада. Но это дало повод нашим пираньям зубоскалить на мой счет. Приходилось молчать, не отвечая на злобные выпады, и тыкать иглой в вышивание. Господа Даваду всех засадила за рукоделие в кают компании.

— Наконец-то движемся домой! Пресветлый, как я по маме соскучилась! — Марисса проворно откусила нитку беленькими зубками.

— Виконтесса! Для этого есть ножницы! — тут же заметила старшая фрейлина.

— Простите, госпожа Даваду! У нас в пансионе девушек было много, а ножниц всего двое. Привычка!

— Весьма дурная привычка! — отозвалась строгая дама.

Мне казалось, что она вообще никогда не спит, потому что пасти своих «овечек» она начинала с раннего утраи делала это неусыпно до позднего вечера. Будь она моей гувернанткой, у меня были бы безупречные манеры и осанка. И поведение, положенное благонравной барышне.

— Работайте, леди, работайте! А я буду читать вслух жизнеописание благочестивой Аугустины.

— Еще Морто-Пино, Тиллабери, Диффа, Зиндер, — за спиной бурчала Элла, шелестя картой, выпрошенной на время у штурмана. — Ингальер и Левенгро, это уже на нашей территории.

— Что? Левенгро? — Я обернулась так быстро, что пяльца со стуком упали на пол. — Ты сказала Левенгро?

— Ну да. Самое северное графство Фалезии, — моргнула Элла.

— Кто-то прогуливал уроки географии, — захихикала Виола.

Я извинилась и подобрала пяльцы.

[1] Тезаурарий — государственный казначей, который руководил учётом материальных ценностей, поступавших в распоряжение короля. Квестор — финансовый уполномоченный.

В месте слияния Тедравы и Кассалы мы покинули корабли Манкои. Дальше они не пройдут, пороги устья Кассалы делали реку несудоходной. Выгружались лошади, кареты, повозки, снова формировался обоз.