Книга Камеристка, страница 20 – Дина Зарубина

Возле Анделы сошла господа Лианна. У нее домик, оказывается, в пригороде был. Распрощались мы тепло, она мне адрес оставила и пригласила заходить в гости.

Дилижанс проследовал в город. Пассажиры покидали карету, а я начала нервничать, мне очень не нравился взгляд баронского сынка. Мы миновали шумную рыночную площадь.

— Конечная! — возница натянул вожжи у почтовой станции. — Не забываем вещи!

Я быстро выскочила и огляделась. Рыночная площадь осталась за углом. Трактир, часовня, небольшой скверик с фонтаном… улица хоть и мощеная булыжником, но загаженная. Сама почтовая станция выглядела весьма убого: стены в пятнах плесени снаружи, массивные деревянные лавки да столик дежурного внутри. Трактир не вызывал желания снять там комнату, обшарпанное грязное строение сразу навевало мысль о вшах, блохах и клопах.

Я нашла глазами шпиль храма и решила направиться туда. Во-первых, у меня было письмо в столицу от патера Корелли, во-вторых, наверняка мне попадется место поприличнее, где я смогу заночевать на пару дней.

Порадовалась своимгрубым ботинкам, тут дворянка бы не прошли в атласных туфельках. Кучи мусора, грязь, роющиеся в объедках чумазые дети в лохмотьях. Этих мелких детей улицы я даже опасалась больше, чем бароненка. Стая шакалов может загрызть льва. Детишки шмыгали, как крысы, провожая меня блестящими глазами. Поэтому я двигалась быстро, уверенно, намотав ручку саквояжа на предплечье.

— Ну, и куда ты так спешишь?

Из узкого прохода впереди вывалилась первая фигура. Высоченный обросший оборванец поигрывал ножом. Я тут же отступила к стене и оглянулась. От трактира вразвалочку, не спеша двигались еще двое. Они отлично понимали, что мне некуда деться, и хотели сполна насладиться моим страхом и отчаянием.

— За проход по улице надо платить, красавица. — Сказал первый.

— И сколько же? — спросила робко.

— А сколько есть, все отдавай, и раздевайся, — оскалился оборванец.

Я поняла, что отпускать меня, даже если я отдам деньги, никто не собирается. Они уверены в беззащитности жертвы. Ну что же, для меня это неплохо.

— Запомни, малышка, — я будто услышала голос нашего истопника Матье. — Неожиданность твой союзник. Никто не ждет от благовоспитанной барышни удара. Это ведь просто немыслимо! Вы же нежные цветочки! Глаза и нос, горло, солнечное сплетение, пах, коленная чашечка и подъем стопы. Времени у тебя на один-два удара, а потом беги со всех ног и визжи, как умеют девчонки. Не схлестывайся с мужиком вплотную, он все равно тебя сильнее, даже если хлипкий и малорослый.

Матье долго был наемником, как он говорил, прошел пять королевств и осел у нас после ранения. Ногу ему отрезали. Но он оставался очень крепким мужчиной, бодро стучал деревяшкой, а меня учил всяким полезным штучкам. Не знаю, почему. То ли в пику мачехе, то ли от избытка времени, то ли для потехи. В детстве я часто дралась с деревенскими, которые дразнили меня замарашкой и грязнухой, за то, что мачеха заставляла меня доить коз и кормить свиней. Когда мои враги подросли, умение дать в нос меня выручало от объяснений в любви.

Нож оборванец держал прямым хватом, лезвием ко мне. Самое гадкое положение и выглядит страшно. Но рукоятка, зажатая в кулаке, сковывает кисть, держит ее в напряжении. Но оборванец вряд ли опытный боец, так что должно получиться. Быстрый резкий удар в место пульса по запястью, расслабленной рукой, ребром ладони. Кисть нападающего при этом должна раскрыться. Надо бить, пока не подошли те двое. Ногой пнуть в коленную чашечку, саквояжем добавить по голове сверху. И ходу, пока не очухался.