Книга Камеристка, страница 17 – Дина Зарубина

Утро едва забрезжило, а я уже умылась, оделась и подхватила свой саквояж. Пусть везут мои дырявые платьишки до замка, на ветошь сгодятся.

* * *

Валерия, спасибо за внимательность!

Даже позавтракать успела, пирожками с ливером. И парочку с собой взяла перекусить по дороге. Опоздать не боялась: возница дилижанса с напарником уминали кашу за соседним столом. Я уже и за проезд до столицы уплатила, ужасно дорого, аж девять с половиной кератов. Но путь не близкий.

Сейчас попивала взвар, наслаждаясь отдыхом перед дальней дорогой, разглядывая большую карту, искусно выжженную на дереве, на стене трактира. День мы проведем в пути до Перто-Тийя, там заночуем, потом свернем к реке Кассале, и вдоль нее будем ехать весь день до Кадугена. А уж выехав из него, к полудню увидим холмы Амбелы, белокаменной столицы королей династии Балли.

Во дворе вдруг загромыхала черная карета с решетками, зацокали подковами лошади стражников.

— Кажись, важного заключенного привезли, — сказал возница напарнику.

Из кареты, гремя цепями, вышел высокий человек в черном кожаном колете. Один из стражников тотчас накинул на него плащ, надвинул капюшон, скрывающий длинные волосы. Заключенного повели в «кабинет».

— Дворянин? — Пискнула я в изумлении. Их же не заковывают, как грабителей и разбойников!

— То-то и оно, — прогудел возница, отхлебнув эль. — За измену и их казнят.

— И правильно делают, — подхватил напарник.

— Ужас какой!

— Ужас не ужас, а ехать пора. Труби в рожок, через пять минут отправляемся.

Я как раз отдала хозяину записку, чтоб передали графу или капитану его стражи. Руте я не доверяла ни капли. Соврет, извратит смысл, выставит меня последней гадиной. Ни к чему это. Напарник возницы протрубил отправление, я залезла в темное теплое нутро дилижанса и плотно запахнулась в накидку. Пока народу мало, можно и подремать. Но сон не шел.

Движения, рост и стать заключенного не давали покоя. Очень он мне напомнил моего… мужа, вот кого! Его же как раз арестовали два дня назад! Я тихо ахнула и прикрыла рот ладошкой. Мужа тоже везут в Амбелу!

В дилижансе я дремала, просыпалась, делала глоток воды и снова дремала. Дилижанс заполнялся людьми. Они разворачивали жареных цыплят, пироги, хрустели яблоками, вели нескончаемые разговоры. Я чутко прислушивалась с закрытыми глазами. Любое знание в моем положении может оказаться ценным.

Больше всего люди любят говорить о себе. Нашелся бы желающий слушать! А я желала. Знать,о чем люди думают, чего хотят, о чем переживают. Мачеха научила. Можно отдавать приказы, это просто. А вот показать человеку, что он важен и нужен, чтоб он за тебя горы срыл и реки вспять повернул, большое искусство. Я старалась, хотя и не понимала в детстве, зачем мачехе знать, что жена садовника болеет, а у конюха родилась двойня. Но грошовая склянка лекарства, посланная жене садовника, или стопка старых пеленок, подаренных роженице, творили чудеса. Люди работали не за страх, а за совесть. Я запомнила.

Поэтому внимательно слушала свою соседку, даму преклонных лет. Она навещала внуков в поместье сына, теперь возвращалась домой, в Амбелу. На ее любопытные расспросы ответила чистую правду, что я из обедневших дворян, еду искать место. Для начала компаньонки. Служанкой всегда устроиться успею. А благородной девушке и работа нужны благородная. Чтицей могу, секретарем. Переписчиком, Библиотекарем. Всяко лучше, чем овощи на кухне скоблить.