Книга Камеристка, страница 11 – Дина Зарубина

Я переоделась в коричневое дорожное платье, достала из-под кровати небольшой саквояж. Там поместились все мои сокровища: новое платье (чтоб не позорила нас в замке!), сорочка и пара сменбелья. Гребень, ленты, зеркальце, шпильки в небольшом мешочке.

До Левенгро я ехать не собиралась. Пусть Рута сама разбирается со своей жизнью.

На пути следования будет большой город Андам, где мы обязательно заночуем. Через Андам идет королевский тракт, едет множество карет и дилижансов, на одном из них я и уеду. Лучше места для исчезновения не придумать.

Чтоб не искали, напишу записку, что сбежала со смазливым кучером. Любовь меня накрыла и прихлопнула до помутнения в мозгах. Вначале я просто хотела тихо испариться, но пропажа-похищение благородной девушки будет тщательно расследоваться властями, оно мне надо? А любовь дело личное, захочет граф искать, пусть ищет своими силами, глупость не преступление, мало ли дур сбегает за сладкими словами всяких проходимцев. Патер Корелли дал мне несколько писем к свои друзьям в разных городах. Все патеры знают друг друга, храмы имеются в каждом городе. Просить собрата помочь трудолюбивой сироте дело богоугодное.

Я распустила парадную прическу, гладко причесалась и заплела тугую косу. Надела шерстяные носки и крепкие высокие ботинки. Пусть Рута ходит в шелковых туфельках, она нынче графиня, а мне будет не до красоты, когда настанет пора уносить ноги.

— Ты готова? — в комнату зашла мачеха. У нее в фартуке что-то побрякивало. — Тут полезные настойки для Руты, следи, чтоб пила!

— Матушка, вы не дадите мне денег на дорогу?

— Зачем? Тебя и довезут, и накормят! — мачеха подняла тщательно выщипанные тонкие брови.

— Захочет Рута молочка свежего попить, печеное яблоко или булочку, что же мне, у графа просить? Стоит ли раздражать его сиятельство такими мелочами?

— Хм. Ты права. Сейчас.

Мачеха вышла и вернулась через несколько минут с вышитым атласным кошельком.

— Возьми и спрячь хорошенько. Тут сто кератов[2]. Чтоб Рута ни в чем не нуждалась. Ответишь за каждый сентеф!

— Спасибо, матушка!

Я подняла юбку платья и спрятала кошелек в потайной привесной карман на поясе. Горничная получает в месяц два керата, в год двадцать четыре, значит, могу смело считать это своим жалованьем за четыре года. Она мне намного больше должна, но не стоит быть мелочной. А настойки честно отдам служанке. С нами ехала еще одна девушка, Мирта. Я сразу сказала мачехе, что с Рутой мне одной не сладить. Но Мирта должна былапотом вернуться домой, после того, как доедем и устроимся в замке.

Папенька вчера зазвал меня в кабинет и выдал аж двадцать кератов. Монеты заняли свое место в поясе с кармашками под платьем. С такими деньгами я могу арендовать скромный домик и жить пару лет, спокойно осмотреться, а не кидаться сразу искать работу. Ну, а что неприлично одной ехать… так это благородной неприлично, а простолюдинки и ездят, и ходят, и даже дела ведут сами.

Даже у нас, например, пекарню держала госпожа Леонор Асона, госпожа Нилей Орье плела и продавала кружева в собственной лавке, а госпожа Буртин разводила цветы. Найду себе занятие, не безрукая, много чего умею. Вот таверну или трактир открывать не стану, хлопотное дело и без сильного мужика невозможное. Одного умения готовить тут мало, надо уметь незатейливо дать в рыло. За слугами следить, поставщиков искать, воровство пресекать, с бандитами договариваться, а то пожгут трактир, открыться не успеешь. Ну, пока не горит, успею обдумать, чем заняться.