Книга На грани, страница 29 – Светлана Воропаева

***

Пятницкой нужно было возвращаться на работу, а она не могла заставить себя это сделать. Она добрела до «Старбакса» рядом с офисом и решила, что если будет что-то срочное, онавернётся на работу, а если нет, то нет.

Вика плакала и думала, что пора завязывать с исцелениями, это сложно и тяжело. Пусть у неё будет семейная жизнь, банк, а с целительством надо прекращать. Это слишком трудно и больно, особенно когда так. И чрезмерные нагрузки. Её уже не хватает на всё.

Зазвонил телефон. Вика с ужасом подумала, что это может быть по работе, однако, невзирая на чувства, спешно взяла трубку и тут же обрадовалась, что это всего лишь мама.

— Привет! Я знаю, что случилось в больнице. Приедешь к нам?

— Нет. Не сегодня. Извини, — тихо сказала Вика.

— Это не забота с моей стороны. Это необходимость. Не стоит тебе сейчас замыкаться только на себе, то есть в себе.

— Я хочу сама это пережить. Это была ещё одна причина, почему люди болеют?

— Да, — с невероятным спокойствием ответила Анастасия Георгиевна. — Иногда люди жертвуют собой, чтобы другой человек что-то понял. Понял то, что не смог понять иначе. Чаще всего это дети, увы. Они изначально приходят в наш мир с этим посылом.

— То есть их невозможно спасти?

— Тут нет правил, больше важны обстоятельства. Иногда всё так кардинально меняется, что можно и исцелить их, и увидеть, как они счастливо живут последующую жизнь. Только так не всегда.

— Чаще так, как сегодня?

— По-разному. Нет жёстких правил. Однако слишком большую работу над собой нужно проделать всем участникам сложившихся обстоятельств. Не всегда это возможно. Если этот мальчик останется жив, его мать, скорее всего, так и не уйдёт от мужа, не уедет в Швейцарию. А его отец может вновь сорваться. Будут искалечены три жизни.

— Какой тяжёлый прогноз, — грустно резюмировала Пятницкая.

— Может, всё-таки приедешь?

— Я повзрослела, мам. Я хочу сама. Очень хочу сама справиться с этим. Рядом с тобой я наполнюсь свежей энергией, а это как допинг.

— Не всегда это плохо, — парировала Анастасия Георгиевна, но не стала уговаривать, а спросила: — А Виктор? Он сейчас в Москве?

— Нет. В Питере. У него дела. Если я не смогу справиться, я позвоню тебе. Честно!

— Хорошо, — согласилась мать и отключилась.

А Вика вновь заплакала: знания, слишком чётко сформулированные за время разговора с мамой, были невыносимы.

Тихо подошёл Смолин и сел напротив.

— Кто-то умер? — без иронии спросил он.

— Скоро умрёт. Яне могу ничего сделать. Это мальчик. Ему пять.

— Печально.

— Печально то, что сделал ты на совещании. А это ужасно.

— Согласен, — чётко произнёс Алексей, не отрывая взгляд от Вики.

— Ты что-то хотел, Лёш? — непонимающе спросила Пятницкая.

— Нет. Зашёл купить кофе.

— Купил?

— Нет.

— Так иди. Купи.

— Если только и на твою душу.

— Моя душа хочет покоя и одиночества.

— Нет. У тебя сегодня не тот день, чтобы быть одной. Позвоню Виктору, пусть тебя забирает.

— Не нужно.

— А-а-а… — протянул Алексей, догадываясь, почему она так ответила. — Его нет в Москве, верно? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — Верно, — резюмировал он, не дожидаясь ответа. — Значит, проведём сегодняшний вечер вместе.

— Я Маше позвоню.

— Врёшь и так неумело, — покачал головой Смолин. — Я тебе не враг, хоть ты и не считаешь меня другом. Поехали гулять. Тут недалеко есть большой Филёвский парк. Тебе пойдёт на пользу побродить в тени его аллей.