Книга Целительница: на грани, страница 78 – Светлана Воропаева

– Подожди, разве всех можно простить? Вот один мужчина избивал жену и сына. Как же его просто взять и простить?

– Я не сказала, что это просто. Было бы просто, люди бы не болели из-за своих обид, злобы, стыда или отчаяния. Что же касается прощения, человек от радости не пойдёт кого-то бить, от любви – насиловать, а от восхищения – красть. Кто знает, что случилось с этим мужчиной и изменило его настолько, что он стал способен, а вернее, не способен совладать со своей злостью и начал избивать самых близких.

– Ты хочешь подвести меня к принятию этого факта? Это же ужасно!

– В идеале хочу. И в то же время я уже буду рада, если после нашего разговора ты хотя бы перестанешь судить его. Судьба и без тебя его наказала. А принятие однажды придёт к тебе. Я в это верю.

– Представь, что меня бы избивал муж. Что тогда?

– Не могу представить. Это невозможно.

– Откуда такая уверенность?

– В тебе нет алгоритмов поведения, которые привлекли бы таких людей. И я сейчас вовсе не возвышаю тебя над кем-либо.У тебя иные задачи на эту жизнь, поэтому я понимаю, что подобного с тобой не произойдёт.

– Что-то ведь может произойти плохое?

– Оно уже происходит, и я это принимаю, доверяя Богу и его замыслу.

– Происходит? – не поверила Пятницкая.

– Увы, – подтвердила Анастасия Георгиевна. – И я также принимаю, что это последствия моей слабости.

– Слабости?! Ты же очень сильна в магии.

– Я сейчас совсем не о магии. Вне зависимости от наших способностей и умений мы остаёмся людьми, творениями Господа, стремящимися к идеалу в этом непростом дуальном мире. Я не идеальна и совершила ошибку – прекратила твоё обучение магии, последствия которой сейчас наблюдаю. Насколько бы ты была сильна сейчас и полезна для мира – одному Богу известно.

– Ты меня окончательно запутала, – всплеснула руками Вика, пытаясь улыбнуться. – Как Сократ говорил: я знаю то, что ничего не знаю.

– Ты права, сейчас тебе нужно узнать алгоритм, который поможет вам с Анной увидеть первопричину её головных болей. Как я понимаю, они уже начали тебе активно подсказывать.

– Господи, да кто такие «они»? – вырвалось у Пятницкой.

Странный разговор с матерью, не проясняющий ситуацию, а наоборот, всё больше запутывающий её, разбудил в Виктории неведомую злость. Внутри неё забурлили болезненные потоки энергии, сгруппировались в голове и ударили все вместе в центр лба, стремясь вырваться наружу. Боль была такой, что Вике показалось, что этой энергии и правда удалось излиться во вне.

– Чёрт! – выругалась Пятницкая, закрывая глаза, в которых помутнело. И почти сразу открыла их. А после снова в ужасе воскликнула: – Чёрт! – и вскочила на стул, будто увидела мышь.

Анастасия Георгиевна с интересом наблюдала за поведением дочери. Проследила за её испуганным взглядом и, улыбнувшись, сказала:

– Это не черти, а ангелы.

– Ага. Ну это всё меняет, конечно, – с сарказмом закивала Пятницкая. – Хоть не черти.

– Садись-садись, не стой. Это наши ангелы-хранители. Нет повода бояться.

– Ну да, – повторила Пятницкая, присаживаясь обратно. – Сказка пришла в мою жизнь сама. А я ещё смущалась, рассказывать ли Вите про тотемное животное, с которым встречаюсь во сне. Вот об этих папа тоже знает? – с ехидными нотками спросила Вика, указывая на четырёх маленьких крылатых человечков, усевшихся на краю сахарницы.