Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 70 – Даниэль Брэйн

– Часто мочилась, господин секретарь, и вес начала терять, но то объяснимо, перед визитом…

Уперся он в этот визит, подумала я, испытывая смесь сочувствия и раздражения. И хотя болезнь эту знали издревле – по крайней мере, в моем мире – ни диагностировать, ни лечить не умели до недавнего времени. И, скорее всего, кровопускание при диабете оказалось для бедняжки баронессы роковым.

– А до того вы кровь госпоже баронессе пускали, господин доктор?

– Не пускал, господин секретарь. Я ее врачевал не больше месяца, с тех пор как доктор ле Фурре отошел в Обитель.

Я рискнула покоситься на своего босса. Сейчас этот суровый лентяй утомится выслушивать то, что я все равно не могу никак доказать, и буду я лететь от пинка дальше чем вижу. Так-то уже не критично, все равно здесь мне мало что удалось выяснить…

Трудно быть человеком, который знает больше других. Интересно, были ли такие как я в моем мире, и что из того, что они говорили, все принимали за бредовые теории заговора?..

Суд и без того шел не так, как обычно: и подсудимый был человеком непростым, и потерпевшая не обычной мещанкой. Народу на площади набилось полно и все прибывало и прибывало. Я уже знала, что секретаря, ведущего протокол, как правило, не видно, не слышно, что разбирательство ведется недолго и что такие вопросы никто никому никогда не задает, понятное дело, что необычное привлекло бездельничающие массы.

Над моей головой покачивался топор палача, а я думала: вот шуму будет, когда выяснится,что я еще и переодетая женщина.

Где-то в памяти отложилось, что при диабете кровопускание противопоказано, но я все равно не смогу объяснить, что такое «Гугл» и «Справочник ВОЗ».

– И что было дальше, господин доктор?

Судья пару раз кашлянул.

– Я ушел, господин секретарь, а через какое-то время прибежал слуга и сказал, что баронесса лишилась чувств. Я поспешил туда, но госпожа баронесса уже не дышала.

Артериальное давление у несчастной девушки упало, а для больных диабетом оно должно быть чуть выше нормы – я это знала по знакомым, возможно, повысился или понизился уровень сахара в крови, и баронесса впала в кому. Но я это не смогу доказать – никак.

Впрочем, я понимала, что и эта девушка могла быть напугана, что ей могли дать тот же отвар, что и мне, и не сразу обнаружить, что ей нужна помощь… и оказать эту помощь тоже никто толком не мог. Я посеяла зерна сомнений в судье и посчитала свой долг исполненным.

Но не до конца.

– Кровь еще шла из раны, господин доктор?

– Нет, господин секретарь, – казалось, он искренне удивился. – Я наложил повязку и проследил, чтобы все было в порядке, до того, как уйти.

Вот теперь все. У судьи должны возникнуть вопросы – только что не ко мне, пусть сам решает, и цирюльник выглядел уже не таким испуганным, и Дамиан начал пробираться через толпу – и это значило, что мне пора. Если я сейчас задам стрекача, никто не свяжет мое бегство с подмастерье цирюльника. Никто – означает мой босс, остальные меня не волновали.

Моя работа с судьей ничем мне не помогла, кроме того, что я получила временное убежище, была сытой и вымытой. Черт с ним, меня беспокоило, исполню ли я обещание, данное Федерике и Арье. От них, не от судьи, зависела вся моя дальнейшая жизнь.

Не то чтобы я выступила в суде исключительно по этой причине…