Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 56 – Даниэль Брэйн

Глаза Тины алчно засветились. Брошь была не из дешевых, как и всемои украшения, и моя уловка, кажется, сработала.

– Если же он придет и застанет тебя дома, то заплатит тебе сумму, равную ее стоимости.

С людьми, которых можно купить, легко и приятно. Проблема только в одном – кто-то всегда может заплатить им больше. Но Тина не раскусила мой блеф, и этого мне было достаточно. Она не задавала вопросов, не интересовалась, какие у меня есть дела – может быть, потому, что моя мать была арестована, а может, сочла, что это и связано с ее арестом, но в любом случае решила, что это не ее головная боль. Что, возможно, было не следствием, а причиной: вполне может быть, что она изначально считала – дела госпожи ее не касаются. Не самая плохая позиция для прислуги.

– Пришлешь ко мне Кристабель. И спеши. Этот человек может явиться в любое время. Торопись же.

Брошку мне было не жаль, и я уповала на жадность Тины. Если она не упустила шанс выцыганить какую-то веточку, а побрякушка стоила дороже в разы. Чтобы получить ее законным путем или же не менее законную плату, Тина была готова на все, и брошку она схватила более быстро и резко, чем, возможно, сама хотела. Я подавила усмешку: от одного соглядатая я избавилась. Надолго ли? Хотя бы на эти семь дней. Долгий срок, если вдуматься, за эту неделю умрет или ишак, или эмир, или сам Ходжа.

– Погоди, – остановила я Тину, которая уже собралась нестись сломя голову к богатству и ничегонеделанию. Кристабель – лишние глаза, они могут оказаться не ко времени внимательными. – Раздень меня сначала и – ванна. – И только слепой не увидит мою ногу.

Потому что сама я не разоблачусь из этой кошмарной одежды. И очень хочется освежиться, на улице снова начинало припекать.

Мне пришлось ждать, пока нагреют воду, пока притащат ведра, потом Тина принесла завтрак, и ей не терпелось закончить все это еще больше, чем мне. Мне казалось, если бы она могла, села бы на котлы, чтобы вода поскорее вскипела, и насовала бы жирное мясо – сегодня оно было особенно отвратительным – мне в рот парой движений. Но она только вздыхала, а я думала – боже, как люди все же глупы.

Задержала я ее на пару часов, не меньше. Все это время я пыталась понять: как со мной снова свяжутся люди Мартина или он сам? Могли ли они мне оставить записку и, главное, смогу ли я ее прочитать?

Тина завернула меня в простыню, усадила в кресло и принялась расчесыватьволосы. Нетерпение ее достигло предела, она уже не была так бережна, как в прошлый раз, и пару раз она дернула мои локоны довольно сильно, а на третий я взбеленилась и выгнала ее прочь.

К черту. Я все равно их сейчас отрежу, было бы чем. Но ножницы, они должны здесь быть?

Пока я окидывала взглядом комнату в поисках места, где могли храниться ножницы, услышала краем уха, что Тина вновь закрыла меня на ключ. Теперь мне это было уже неважно. Я остановилась на сундуке – там ножницы я бы заметила. На моем туалетном – назовем его так, тем более, и горшок рядом – столике ничего. В вещах Тины? Кстати, она ничего из своих вещей не взяла?

Возле кушетки стоял сундук – гораздо меньшего размера, чем мой, более старый, я бы даже сказала, если бы это было возможно – ширпотребный, но в эти времена все делалось только руками. Бывший в употреблении – несомненно, причем поколениями. Я с трудом подняла его крышку – весила она килограммов десять – и выкинула на пол пару юбок, рубаху, нитки, тряпки с завязочками и пятнами… Тряпки я брезгливо отшвырнула, с тоской подумав, что мне стоит запастись подобными изделиями. Или, может, хотя бы здесь немного привнести прогресс? Как было здорово в мои шестьдесят пять, я про эти мучения давным-давно забыла.